Вячеслав Лямкин – К своей земле (страница 14)
Только сейчас замечаю сидевшего на крылечке
Витька. Вид у него равнодушный, а недовольство в вы-ражении лица, видимо, вызвано тем, что им испортили
отдых.
Ко мне подходит еще один полицейский и начинает задавать вопросы: где были этой ночью, что делали, есть ли свидетели …
39
Выяснилось, ночью Витька ограбили. Из дома вынесли всю бытовую технику: плазму, холодильник, сти-ральную машинку, компьютер, ноутбук, золотые укра-шения, две шубы норковых… Аскар, видно, вышел на
шум, и его пырнули ножом. А Малыш умудрился сделать подкоп под вольером.
Мы тоже оказались в числе подозреваемых – нему-дрено, две недели работали на усадьбе, тут наших следов уйма, куда ни глянь.
– А кто полицию вызвал? – интересуюсь я.
– Соседка и вызвала. Говорит, кобель полночи выл, не унимался. Она под утро пошла проверить – и тут
такое…
– А сын-то где ее? Узнавали?
– Говорит, дома не ночевал. По нему работаем. Объ-явили розыск, – ответил полицейский и, записав мои
показания и номер телефона, удалился.
Странное нахлынуло ощущение – вспомнил последние слова Аскара, когда мы прощались:
– Почаще возвращайся домой! Земли в ладошку
возьми и так вот сделай! – Он вдохнул полной грудью
воздух и, выдохнув, сказал: – Тогда ты силу обретешь, богатырем будешь! Ни одна шайтан к тебе неподсту-пится!
Судьба нас сталкивает с разными людьми, но никогда эти встречи не бывают случайными: каждый человек – это урок. Может быть, встреча с Аскаром дала
понять мне что-то, о чем я стал забывать… откладывать
на потом.
Слышу голос:
40
– Наконец-то дождался своего… Хоть родителей
увидит!
Я не заметил, как вернулась баба Таня. Казалось, она еще больше сгорбилась и осунулась. Снова села
возле Аскара, уставившись в одну точку и теребя пла-точек, которым вытирала слезы.
Я смотрел на Аскара, на его стертые сланцы и все
ждал, когда же этот сон закончится.
Но сон все не кончался – было утро понедельника…
41
горыч не спал.
Ворочался с бока на бок, прислушивался к звукам
непогоды, вставал пару раз, ощущая ногами прохладу
деревянного пола, и, отдернув штору, вглядывался в
окно.
Ночь выдалась на удивление белой – кучевые об-лака тянуло с севера и видно было, как ветер треплет
голые ветки рябины в палисаднике, как раскачивает
верхушку громадины сосны, растущей напротив дома.
В такт разыгравшейся метели – сначала отдаленно, еле
слышно, а потом совсем близко и неистово – в глубине
егорычевых дум зарождалась тревога…
Тревога от переживаний о насущном – о работе, о
семье, о бытовых нуждах. Так иногда бывает – всё на-валивается скопом. Вот и у Егорыча так получилось.
Где тоненько, там и рвется. Первой подвела корова
Жданка – проглотила с соломой какую-то железку и ее
начало дуть. Ветврач Алехин выписал лекарства, сказал: «Если через три дня не пройдет, придется колоть».
Жалко кормилицу, семь лет верой и правдой служит.
По двадцать литров молока и утром и вечером дает. А
тут еще на работе неприятности…
Голова Ивана Егоровича давно покрыта лунной сединой, а он всё еще один из самых ценных вальщиков.
42
В коллективе, где он лет тридцать как бригадирствует, к нему уважительно обращаются «Егорыч».