Вячеслав Лямкин – К своей земле (страница 13)
Карши, – после недолгого молчания заговорил Аскар. –
А иногда мне это снится. Первым делом, когда приеду
домой, схожу на могилу к родителям. А позже прой-дусь по родной улице, и кто-нибудь обязательно крик-нет: «Эй, Аскар, мы тебя ждали! Ты где так долго пропадал? Мы соскучились по вашим лепешкам!»
И тогда с моей души спадет этот проклятый камень…
Знаешь, я не сказал тебе. Витек меня не отпускает!
Только заговорю с ним, он начинает меня пугать по-лицией. Говорит, за ворота выйдешь, сразу позвоню
– загребут. Два раза паспорт у меня забираль. Один
порваль, другой сжег. Говорит, чего тебе там делать.
Живи, говорит, здесь.
– Я знаю. Баба Таня рассказывала, – ответил я.
– На этот раз я ему ничего не сказаль. Указаль адрес
бабы Тания…
* * *
От Витька мы сразу перекинулись в садоводство.
На новом объекте работать – милое дело. Тишина, спокойствие, Смоленские карьеры рядом. Духота не
спадает, каждые два часа ходим купаться. Первый день
мужичок к нам приглядывался, провел с нами целый
день, а на следующее утро оставил ключи от дачного
37
домика и уехал по своим делам. И нам спокойнее, когда
не стоят над душой…
Дня через три позвонил Витек:
– Плитка на месте! Единственная просьба – выйти
после выходных.
Разговариваю по громкой связи. Михаил стоит рядом, показывает большой палец.
– Как раньше говорил, у нас гулянье намечается! –
продолжает Витек. – А в воскресенье утром выезжаем в
Новосибирск и оттуда улетаем в Таиланд на две недели.
Аскар покажет, где все лежит.
– Самый раз! – говорит Михаил. – Как раз тут доде-лаем. Чтоб не мотаться с инструментом туда-сюда.
В воскресенье мы закончили работу в садоводстве.
Загрузили инструмент в машину, собираясь на следующий день к Витьку. Ничего, смена обстановки – тоже
отдых.
К вечеру повеяло долгожданной прохладой. Натя-нуло больших кучевых туч, и ближе к полуночи зарядил дождь. За городом сверкали молнии, и несколько
раз совсем рядом раздались клокочущие раскаты грома. Но с каждым разом они отдалялись и становились
все тише и тише.
Незаметно для себя я уснул под шум дождя…
Мозг, перерабатывая происшедшее за последние
дни, вдруг вырвал из туманной пелены, разбавленной
моросящим дождем, знакомые ворота.
Я захожу в ограду и вижу: на тротуарной плитке, уложенной нами недавно, лежит человек, накрытый
черным полиэтиленовым мешком. Рядом сидит сгор-бленная старушка и держит его руку.
38
Пытаюсь понять произошедшее. И вдруг вижу
стертые сланцы, торчащие из-под пакета, и бездыхан-ное тело Малыша, лежащее рядом.
– Аскар?! – невольно вырывается из моих уст.
Старушка оборачивается. Я узнаю в ней бабу Таню.
Капли дождя вперемешку со слезами текут по ее осу-нувшемуся лицу…
– Душегуба родила! Вот Господь меня и карает! Как
же так… Родного человека у меня забрал! Он же мне как
сын…Ближе никого…Нет больше Аскара!
Баба Таня молча склонила голову на грудь узбека и
затихла. У нее нет больше сил плакать…
Я не заметил, как сзади подошли полицейские. Двое
подняли бабу Таню под руки и увели ее. Один преградил мне путь.
– А его-то за что?! – задаю я нелепый вопрос, указы-вая на труп собаки, и не узнаю свой голос.
– Пришлось пристрелить! – объясняет полицейский. – Не подпускал никого. Даже хозяина.
– Они же улетели, – говорю я.
– У них рейс задержали. Им позвонили, и они вернулись. Хозяин первый под подозрением. Соседей опро-сили, говорят, он сколько раз с ружьем на него кидался.