Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 228)

– А я в такой логике чужак, вмешавшийся во внутренние дела империи, став курфюрстом Бранденбурга, не имея для этого законных оснований и ещё я император Скандинавии и Русский царь, а это уже полный непорядок – два императора в одной империи. Верно?

…

– Можешь не отвечать, это риторический вопрос, и мы переходим к самому главному, к империи, – продолжил я свои рассуждения, – что такое Священная Римская империя германской нации? Это пять громких слов, три из которых абсолютно пустой звук. На святости и Риме не стану даже останавливаться и сразу перейду к слову «империум», что, как ты знаешь, на латыни означает «власть» или «властвовать». О какой власти императора может идти речь, если каждый десяток лет одна часть империи поднимает оружие против другой, да ещё и привлекая к этому третьи страны. Поэтому, всё, что в этой бутафорской империи ещё и осталось настоящего – это сама германская нация, существующая на вашу беду в виде полутора тысяч, опять же, бутафорских государств и феодальных владений. Только в эпоху стотысячных армий, мнение какого-нибудь князя Гогенлоэ-Шилонфюрст, – вспомнил я прочитанный в детстве рассказ про русский флот, где офицера с такой фамилией матросы прозвали «Голыноги, шилом хвист», – у которого несколько тысяч подданных и три десятка гвардейцев под ружьем, по-настоящему уже никого не интересует. Население государств растёт, промышленность развивается, и дальнейший ход истории будут определять исключительно тяжеловесы – моя империя-царство, Франция, Англия и Австрия, которая, вполне вероятно, начнёт самостоятельный путь. И мой опыт подсказывает, что если германская нация ничего не изменит, то вскоре потеряет не только империю, но и саму себя!

Выслушав меня, Фридрих медленно перевел взгляд на стоящий на столе кофейник, принявшись переваривать услышанное, и минуты через полторы сказал:

– Если бы то же самое мне сказал кто-нибудь другой, я бы поднял его на смех, но теперь уже мой опыт подсказывает мне, что к твоим словам следует отнестись серьезно. Хотя от перспектив, которые ты нарисовал, меня лично бросает в дрожь. Поэтому я сразу спрошу – у тебя есть мысли, как этого избежать?

– Избежать, – не торопясь повторил я, давая себе время сформулировать ответ, – думаю, что избежать самого процесса реформирования невозможно, да и не нужно, он всё равно начнётся, а вот направить его в нужное нам русло вполне возможно и я даже готов вам в этом помочь. Однако для этого тебе и остальным князьям, которым хватит здравого смысла прислушаться к твоим словам, потребуется принять новые правила игры…

Естественно, никаких детальных планов по реформированию Священной Римской империи у меня не было, да и быть не могло. Не с моими поверхностными и фрагментарными знаниями о структуре и законах империи заниматься такими вещами. И вообще, действуя в рамках правил системы, невозможно эту систему реформировать. Систему нужно ломать, но ломать изнутри, чтобы процесс не выглядел навязанным и не вызывал отторжения, поэтому начать его должны сами немцы. Как любил повторять старшина в училище – я за вас свою работу делать не собираюсь. Для этого Фридриху предстояло сколотить актив из нескольких адекватных и достаточно влиятельных игроков, соблазнив их тем, что организаторы дела станут его главными бенефициарами и будут устанавливать дальнейшие правила игры, а все остальные впоследствии либо присоединятся добровольно, но уже на совершенно других условиях, либо будут просто поставлены перед свершившимся фактом.

Разговор выдался трудным и долгим, затянувшись до самого позднего вечера. Ведь даже подвижный ум молодого, двадцатичетырёхлетнего курфюрста периодически отказывался адекватно воспринимать информацию, переворачивающую устоявшийся ход вещей, и мне приходилось начинать всё с начала. А уж о том, как ему придется обрабатывать своих старших товарищей по цеху, даже подумать было страшно, но это его проблемы.

Обсудили мы, конечно, и баварский вопрос, и неожиданную смерть Марии Кристины и Альберта Августа, оказавшегося в добавок ещё и дядей Фридриха Августа по отцу. Приведенные мной аргументы о том, что я являюсь последним человеком на земле, которому выгодна смерть моих бывших пленников (не говоря уже о возможности, при нужде, легко и тайно удавить их в Польше), Фридрих воспринял, на мой взгляд, с пониманием, а факт родства вообще отметил мимоходом. Последнее было вполне объяснимо, учитывая наличие кровных уз между большинством правящих династий Европы. Ему, оказывается, и Людовик Шестнадцатый приходился двоюродным братом, только никто на это даже не обратит внимания при желании одной из сторон начать войну. История первой мировой в прошлом мире этому яркое подтверждение.

Ну и под занавес беседы, я попросил курфюрста организовать охрану Кведлинбургского аббатства. Естественно, подумал я об этом ещё в Берлине, когда узнал о внезапной смерти бывшей монаршей четы. Но не потому, что всерьёз рассматривал возможность нападения на аббатство, а по принципу – лучше перебдеть, чем недобдеть. Однако между пониманием необходимости действия и возможностью его совершить, огромная разница. Кведлинбург хоть и имперская территория, но находится внутри Саксонии, поэтому моё самоуправство могло в итоге выйти мне боком, а так и приличия соблюдены и Фридрих проникнется моими опасениями за безопасность семьи.

Следующим утром, я лично проинструктировал командира роты саксонских драгун, отряженных для охраны аббатства, и с чувством удовлетворённости проделанной работой продолжил путь в Регенсбург.

Глава 16

23 июля 1774 года

Поместье Треммельхаузен, имперский город Регенсбург, Бавария

Через шесть дней мы оказались на берегу Дуная, где во времена той, настоящей, Римской империи стоял один из её форпостов в далеких от Рима германских землях. Сам имперский город Регенсбург, основанный легионерами пару тысяч лет назад, находился, естественно, на южном берегу реки, а поместье Треммельхаузен, являвшееся резиденцией Бранденбургских курфюрстов, находилось на северном берегу, километрах в пяти от центра города, в густом лесу.

Не успел я соскочить с разгоряченного коня и отдать бойцу поводья, как на крыльцо достаточно скромного по размерам двухэтажного особняка, оформленного в стиле позднего барокко и неуловимо напоминающего Зимний дворец, выскочила моя ненаглядная. Сюрприза из своего приезда я делать не стал, послав из Дрездена тройку бойцов с известием, а топот нескольких тысяч копыт извещал о приближении моего отряда получше любой сирены.

Презрев все условности, София бросилась мне на встречу, я подхватил её на руки и мир для нас остановился – губы слились в крепком поцелуе, а в каждую клеточку моего мозга проникли волшебные ароматы, исходящие от её кожи и копны роскошных волос. Так с женой на руках, я и прошёл в парадную, на ходу раздумывая куда идти дальше…, но мои размышления прервал голос тещи:

– Добрый день Ваше Величество, вам приготовили ванну, как вы любите!

– Добрый день Луиза Ульрика, благодарю вас, ванна мне сейчас не помешает. Показывайте дорогу!

Ванну, представлявшую из себя огромную дубовую бочку, мы принимали вдвоем с Софи, поэтому процесс «омовения» затянулся до ужина, к которому мы вышли довольными, чистыми и розовощекими, как младенцы.

***

Прием пищи в семье главы государства, это всегда не только еда, поэтому закинув в рот пару кусков жареного мяса и запив их глотком сухого Рислинга, я немного утолил голод и принялся уточнять обстановку:

– Дамы, а почему за столом нет барона Вейсмана?

София молча пожала плечами, и я повернул голову в сторону тещи, которая уже начала рассказывать с заговорщическим видом:

– Он, как вернулся из Австрии, в поместье бывает очень редко и появляется только инкогнито, словно привидение из леса, справляется нет ли от вас вестей, проверяет охрану и опять пропадает, а ещё, – сделала она большие глаза, – одна из моих фрейлин говорит, что видела его в городе, в компании каких-то лавочников!

Ни хрена не понятно, что здесь творится, подумал я, но одно можно сказать наверняка. Вейсман, видимо, работает в городе под прикрытием и пытается распутать дело об отравлении, молодец, времени даром не теряет и указаний сверху не ждёт.

– Всё верно, – сделал я вид будто всё идет, как задумано, – барон выполняет специальное задание, только знать об этом никому не нужно, а вы Луиза, если фрейлина вдруг опять заведёт разговор о том, что видела барона в городе, не пытайтесь её переубедить, а ответьте что-то вроде «бывают же такие совпадения, а ещё я слышала…» и расскажите какую-нибудь свою подобную историю, а после обязательно проинформируйте меня!

– Конечно Иван, я всё сделаю, как вы сказали! – кивнула Луиза.

– Благодарю, – кивнул я в ответ, – в таком случае об обстоятельствах смерти бывших пленников мне доложит сам барон, а мы тогда обсудим ситуацию в Рейхстаге. Что-то я никак не возьму в толк, зачем понадобилось собирать внеочередное заседание. Разве вопрос наследования власти в курфюршестве не внутреннее дело Баварии?

– Именно так дорогой, – присоединилась к беседе супруга, – вопросы наследования в компетенцию Рейхстага не входят. Конечно, сейчас баварский вопрос немного вышел за рамки обычной процедуры наследования и всё же стоит на повестке дня, учитывая возможную опасность ситуации для поддержания земского мира. Однако жалобы Карла Августа из дома Пфальц-Биркенфельд-Цвейбрюккен на соглашение Карла Теодора с императором Иосифом и курфюрста Саксонии Фридриха Августа о его правах на аллодиальную часть наследства будет рассматривать Имперский камеральный суд обычным порядком, а такие тяжбы могут идти годами. Карл Теодор законный наследник и после утверждения титула будет в своем праве. У нас же появилась забота поважнее – император Иосиф инициировал дело об «имперской опале» в отношении тебя!