Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 229)

– Предполагаю, что наказание по такому обвинению весьма сурово, – усмехнувшись, покачал я головой, – чем же я заслужил столь высокую честь?

– Имперская опала может применяться в качестве наказания при совершении преступлений против основ империи – при неуплате имперских налогов на оборону, неисполнении постановлений Имперского камерального суда, преступлениях против самого императора и нарушении земского мира, – с серьезным выражением на лице продолжила София юридический ликбез, – человек, город или даже княжество, подвергнутые опале, лишаются права защищать себя в суде, а их имущество и земельные владения конфисковываются в пользу казны. Убийство такого человека не является преступлением, а оказание ему помощи, также карается объявлением вне закона!

– Буквально полтора месяца назад мне пришлось проделать примерно тоже самое в отношении двух купцов, пытавшихся меня убить в Нижнем Новгороде, ну а раз я на императора не покушался, – развел я руками, – предположу, что обвиняюсь в нарушении земского мира?

– Ты абсолютно прав, поводом для обвинения послужило занятие фон Цитеном Силезии! – подтвердила мой вывод супруга.

– Надо же, какая новость, – округлились у меня глаза от услышанного, – а когда случилась предыдущая имперская опала?

– В тысяча шестьсот двадцать первом году, – ответила тёща, – император Фердинанд Второй применил опалу в отношении курфюрста Пфальца Фридриха Пятого, виновного в восстании против императора, переросшего затем в Тридцатилетнюю войну!

– А как же три предыдущих Силезских войны или я чего-то не понимаю и это другое? – ещё больше охренев от услышанного, спросил я.

– Это именно другое, – продолжила пояснять тёща, легко приняв «на вооружение» удобную словесную формулу из двадцать первого века, позволяющую обосновать любые двойные стандарты, – у моего брата Фридриха были законные основания претендовать на часть Силезии по договору тысяча пятьсот тридцать седьмого года, согласно которому при пресечении династии Пястов часть Силезии переходила Гогенцоллернам-Бранденбургским, к тому же первые два столкновения происходили в период борьбы за австрийское наследство, когда императором стал баварец Карл Седьмой Альбрехт, а эрцгерцогиня Мария Терезия пыталась удержаться у власти и сохранить доставшиеся от отца земли. Сейчас ситуация сложнее…

– Благодарю Луиза, – прервал я объяснение тёщи, – продолжать не нужно, всё понятно. Чужак – это я про себя, не принадлежащий по праву крови к древним княжеским фамилиям империи, непонятным образом прибрал к рукам власть в Бранденбурге и вместо того, чтобы сидеть себе тихонько в Скандинавии или России, где у него и так полно земель, продолжает безобразничать, покусившись на владения Габсбургов, ещё и прищемив прошлой осенью императору Иосифу нос в Валахии!

– Именно так Иван и это очень серьезно! – покачала головой теща.

– Не стоит сгущать краски, – махнул я рукой, – уверен, что такие дела за один день не решаются, поэтому пусть начинают свою волокиту, а мы успеем подготовить соответствующий ответ!

– Так и есть, объявить опалу невозможно без предварительного рассмотрения дела в Имперском камеральном суде, а снятие имперской опалы возможно, если преступник добровольно предаст себя правосудию! – «обрадовала» меня тёща по поводу явки с повинной.

– Ну вот, значит ещё посудимся, – усмехнулся я, вспомнив фразу из «Кавказской пленницы» про «самый гуманный суд в мире», – документов об объявлении войны нет в природе, а мы, в свою очередь, начнем судебный процесс в отношении пленных австрийцев, обвинив какого-нибудь их командира в нарушении границы Бранденбурга и провоцировании военных действий, а также подадим встречный иск в Имперский камеральный суд. Понятно, что судебных перспектив у этого дела нет, но нам требуется лишь затянуть процесс. Да, и ещё, обязательно проинформируйте все значимые столицы империи и Европы о том, что это была самозащита, а Силезию всего лишь вернули её законному владельцу, продолжателю дела и наследнику славных Гогенцоллернов, теперь же император Иосиф отказался встречаться со мной и перешел к языку ультиматумов, что абсолютно неприемлемо, и всё в таком роде. Ну а если смотреть на суть вещей, то словам об объявлении меня вне закона грош цена в базарный день, нужно ещё иметь силу для реализации подобных решений. С таким же успехом я могу объявить себя императором Луны, только ближе к ней не стану. Уверен, что если к Фридриху Пятому и смогли применить наказание, то только после поражения его армии, а я не доставлю своим врагам такого удовольствия!

– Ты прав дорогой, – немного повеселев, ответила София, – только детей нужно отправить в Швецию!

– Конечно, и ты поедешь вместе с ними, это не обсуждается. Если дальше ситуация начнёт развиваться так, как я предполагаю, то вскоре всем здесь станет не до заседаний Рейхстага, – вздохнул я, – но не будем торопить события, есть ещё какие-нибудь новости?

– Да, – ответила теща, – у тебя просит аудиенции сестра покойного баварского курфюрста Мария Антонина Баварская, приходящаяся свекровью Карлу Августу из дома Пфальц-Биркенфельд-Цвейбрюккен…

– Погодите Луиза, – поднял я руку, – выходит, что мать саксонского курфюрста Фридриха Августа и свекровь следующего претендента на баварский престол – это один и тот же человек!

– Верно, – с улыбкой ответила теща, – Карл Август и Фридрих Август женаты на родных сёстрах друг друга, а ещё Мария Антонина сестра Марии Йозефы, покойной супруги императора Иосифа, и дочь покойного курфюрста Баварии и императора Карла Седьмого Альбрехта.

Бл…, мне аж поплохело при попытке представить структуру родственных связей этого небольшого кусочка европейской аристократии. Опять одни родственники, послать на хе… некого, подумал я про себя. Хотя по-другому здесь, видимо, просто не бывает, нужно уже к этому привыкать. Поэтому мысленно махнув рукой, я согласился, может даже чего-нибудь путного выйдет из этой встречи.

Больше о делах за ужином я решил не говорить и не стал запугивать женщин своими размышлениями о возможных причинах гибели сестры императора Иосифа, как и делиться с ними сдержанной радостью от того, что теперь австрийцы просто не оставляют мне выбора, кроме, как уничтожить их окончательно и бесповоротно. Поэтому через некоторое время они отвлеклись от переживаний по поводу возможной «имперской опалы» в отношении меня и принялись обсуждать обычные семейные дела.

Закончив ужин, мы немного прогулялись с Софией по саду, а потом я отправился проверить размещение своих бойцов, разбивших палаточный лагерь метрах в трехстах от особняка, на большой поляне посреди леса. Пройдя по лагерю, я осмотрел расположение, посидел у нескольких костров, немного потравил с бойцами байки, отведал солдатской еды и вернулся обратно уже затемно. Разместившись с кофейником на летней веранде, я только собрался поразмышлять в одиночестве, как со стороны въезда в поместье появилась фигура всадника в широкополой шляпе и плаще, полностью скрывающем его фигуру. Этим всадником, конечно же, оказался Вейсман.

***

Весной в Стокгольме я с Вейсманом не встретился, времени было в обрез, поэтому мы с Добрым занимались каждый своим делом. Я работал с министрами, которые, обрадовавшись моему неожиданному появлению, притащили мне через пару часов гору бумаг на подпись, а он разбирался с делами Службы безопасности. И сейчас, оглядев фигуру, моторику и лицо заместителя начальника своей охраны, я понял, что от того мелкого, худощавого и немного суетливого выпускника кадетского корпуса, который пришел ко мне на службу четыре далеких года назад, совсем ничего не осталось. Передо мной предстал раздавшийся в плечах, заматеревший волчара, не тратящий энергию на суету и готовый немедленно «взорваться» в случае опасности. Понятно, что такие изменения происходят постепенно, но обычно становятся заметны глазу только после длительного расставания, а я не видел его почти полтора года. Крепко обнявшись, мы обменялись приветствиями и расположились за столом на веранде.

Поняв по довольному лицу Вейсмана, что у него есть интересные новости, я сразу перешел к главному:

– Давай, хвались уже, вижу нарыл что-то интересное, начало истории после расскажешь!

– Я знаю где искать пропавшую горничную из дворца генерал-почтмейстера императорской почты князя Карла Ансельма фон Турн-и-Таксиса, полномочного представителя императора Иосифа в совете курфюрстов Рейхстага, сегодня мне сообщили имя и адрес человека, в обществе которого видели горничную накануне исчезновения! – торжественно произнёс Вейсман.

Много ума, чтобы догадаться о чём идет речь, не требовалось. Вейсман, видимо, подозревает горничную в причастности к смерти сестры императора и вышел на её след, поэтому я сразу сказал:

– Так чего мы ждём? Бери людей и поехали, времени до утра много, как раз успеем выпотрошить клиента!

– Увы Иван Николаевич, – развел он руками, – если у нас нет в планах штурма сторожевой башни, то придётся отложить поездку в город до утра. Попасть туда можно только по единственному мосту через Дунай, проход по которому ночью запрещен!

– Ну ты же как-то покинул город? – не спешил я соглашаться.

– Это произошло ещё до заката, а до темноты я находился в кожевенной лавке в ярмарочной общине Лапперсдорф, на этом берегу Дуная. После поездки в Австрию прикупил долю по случаю – хозяин умер, и вдова решила найти компаньона для поддержания дела на плаву, получилось отличное прикрытие для работы в городе и постоянных поездок через мост. В свите её величества я не появлялся, страховал охрану со стороны, поэтому в Регенсбурге меня теперь знают, как герра Шмидта из Любека! – с гордостью поделился Вейсман своими успехами.