Вячеслав Катамидзе – Игры со смертью (страница 8)

– Позвольте вам напомнить, что через полтора часа вам принесут в номер роскошный обед, – заметил Луис.

– Мне надоели роскошные обеды, – пожала плечами женщина. – Хочется съесть что-нибудь простое. Например, жареные морские гребешки или говядину с печенкой. Или даже простую треску.

– В этой вашей фразе весь парадокс человеческого существования. Житель городской окраины мечтает о куске жареного лосося и о пирожном из дорогого ресторана, а вам захотелось жареных гребешков в английском пабе в Кала-Мильо.

– Пусть так! – воскликнула Виктория. – И я этого не стыжусь.

– Дело вовсе не в том, стыдитесь вы этого или нет. Дело во вкусах. У Мопассана есть чудесный роман «Милый друг». У главного героя в этом романе, которого зовут Дюруа, любовница из высшего общества. Ей нравится ходить в кабачки, где бывает только простонародье, где столы грязные, а еда самая примитивная. Но это как раз ей и нравится: в этом новизна ощущений, некий вызов себе самой. Она чувствует на себе взгляды извозчиков и проституток и, поскольку с ней рядом хорошо одетый мужчина, воображает себя девушкой из бедного квартала, которую привел поужинать сюда богатый господин. Вот один из парадоксов, который привлекает женщин из общества.

– Вы хотите сказать, что я такая?

– Нет, вы, конечно, на сотню порядков умнее и образованнее, чем та женщина из романа, но вам тоже, я думаю, хочется сильных ощущений.

– Луис, вы меня осуждаете за это?

– Наоборот, хочу в этом вам потворствовать.

– Вы умный человек.

– Очень даже… Что вы выбрали?

– Рагу.

– Я последую вашему примеру, – сказал он. – Будет два рагу.

– И два рома с кока-колой.

Она помолчала.

– Вам не нравится Марк? – вдруг спросила она.

– Ну это не имеет никакого значения. Он ваш муж, и это главное.

Он начал рассказывать ей анекдоты, которых знал множество, и она скоро развеселилась, стала рассказывать смешные случаи из своей ранней молодости. Он в ответ поведал ей несколько историй из своей жизни в парашютном полку, и она заразительно смеялась.

– Правда? Это действительно так и было? – повторяла она.

Ей особенно понравилась история о том, как солдаты парашютного полка заменили один железный прут в ограде казармы на резиновый шланг, чтобы можно было беспрепятственно покидать расположение части в любое время.

– Кто это придумал? Кто был таким изобретательным? Вы?

– Нет, не я. Полковой повар. Он был мастер на всякие штуки такого рода… Ему, кстати, было уже лет сорок, но он любил женщин, как ни один парашютист. Но вообще-то это было естественно: нас всех муштровали, изводили тренировками и всякими упражнениями, так что к концу дня мы мечтали завалиться спать и никаких эротических снов не видели. А он всегда был сыт, хорошо спал в своем домике и развлекался порнофильмами, когда мы бегали по десять, а то и пятнадцать километров в день. Правда, он и его помощники выезжали с нами на учения, но это было нечасто.

– Вы служили за границей?

– Да.

– А где?

– Вот этого я сказать не могу.

Она съела рагу, допила ром с кока-колой и неожиданно сказала:

– Какая жалость, что я прикована к креслу. Я бы поборолась за вас с любой женщиной. Вы женаты?

– Уже нет.

– Она, конечно, вас не стоила.

– Трудно сказать, – ответил он задумчиво. – У нее, как у всякой женщины, были своя логика, свой взгляд на мужа и на жизнь вообще. Разве женщин можно понять?

– Нет. Не думаю… Луис, отвезите меня в гостиницу, и побыстрей.

Он понял.

– Си, сеньора. Я побью собственные рекорды – при соблюдении всех правил дорожного движения.

Луис пошел расплачиваться, а Виктория вдруг разрыдалась, собрав все оставшиеся на столе бумажные салфетки.

Виктория два дня никуда из номера не выходила. Луис делал с утра пробежки и звонил в номер люкс два раза в день, справлялся, нужны ли его услуги. Отвечал всегда Марк. Он говорил одно и то же: его жена плохо себя чувствует и не встает с постели.

Луис решил, что в ее недуге надо винить их вылазку в английский паб, ром и холодный ветер. И, конечно, его самого. Ему надо было помнить, что он имеет дело с женщиной в инвалидном кресле. А он как-то позабыл об этом; ему было приятно с ней общаться…

Встретившись с директором отеля в холле, он спросил его, есть ли какие-нибудь новости относительно ведущегося расследования. Тот помотал головой.

– Я сообщу вам, мистер Перри, если получу какую-нибудь информацию. Единственное, что я знаю: подъемник для неглубоких шахт на Майорке нашли – где-то рядом с городком Кала-Ратхада. Там шли серьезные археологические раскопки, и подъемник после них разобрали, но пока не вывезли. Это удача. До городка всего восемнадцать километров. Думаю, вопрос скоро решится.

Луис поблагодарил его и пошел париться в бане у бассейна, потом заказал в баре бутылку белого вина и уселся у окна с видом на бассейн. Вскоре туда пришел Марк. Он заказал виски с содовой, орешки и оливки и подошел к Луису.

– Можно я составлю вам компанию? – спросил он.

Луису ужасно хотелось ответить «конечно, нет», но он подумал, что Марк непременно пожалуется Виктории и она расстроится.

– Будьте так любезны, – сказал он довольно безучастно.

Марк уселся, сделал большой глоток.

– Виктория все хандрит, – сказал он. – Ей все хуже. Она слабеет. Меня предупреждали, что ее общее состояние будет ухудшаться, и с какого-то момента этот процесс пойдет быстрее. Ее мозг не будет получать нужного питания, она перестанет мыслить нормально. Все идет к тому.

Он выпил еще, начал грызть орешки.

– Как вы оценивает ее состояние? – спросил Марк, сплевывая в пепельницу шелуху.

– Я не врач, – пожал плечами Луис. – Я могу только сказать, что для женщины в инвалидном кресле она держится неплохо.

– Да, она пытается сохранить лицо – и в прямом, и в переносном смысле, – сказал Марк. – Но она страдает. Она очень страдает и мучается, сознавая, что ее жизнь фактически закончилась. Она, бедняжка, доживает свой недолгий век, страдая и физически, и духовно. А сил прекратить это у нее нет. Если бы я мог ей помочь…

– Помочь? Помочь в чем – совершить самоубийство?

– А вы считаете, что жить так, как она живет, все же лучше, чем умереть?

– Вы ведете странные речи. Любому человеку, независимо от его состояния, хочется как можно дольше видеть божий свет, читать, общаться с людьми, смотреть фильмы, узнавать что-то новое. Тем более если речь идет об умной женщине… К тому же по христианским законам самоубийство – тягчайший грех.

– А! – махнул рукой Марк. – Христианские законы – химера. Все зависит от человека. Если ему легче умереть, чем жить, надо чтить его желание уйти в мир иной.

Луис смолчал.

Его стали мучить странные подозрения. Человек, живущий с Викторией, судя по всему, мечтает от нее избавиться. Он ждет ее смерти, жена ему не нужна. Бедная женщина! Если бы она знала, какую змею пригрела!

Но если он хочет ее скорой смерти, значит, надеется получить большую страховку. А большие страховки, как правило, выплачиваются в результате несчастного случая или насильственной смерти.

– А как ваша полицейская история? – спросил Марк.

– Думаю, скоро подойдет к концу.

– То есть вы будете вольной птицей?

– Парящей в открытом небе.

– Как вам удалось выкрутиться?

– Пока не удалось, но если полиция не найдет в шахте миссис Боннер, то вряд ли сможет предъявить мне обвинение. На днях привезут подъемник, спустятся вниз, и это будет финальным аккордом.

– А если найдут? – хитро прищурился Марк.

– Не-е-т, – протянул Луис. – Я ее туда не сбрасывал, а если она бросилась бы туда сама, я бы услышал ее последний крик: шахта была в десяти шагах от меня.

– Поэтому вы все это время были так спокойны.