Вячеслав Калинин – Три жизни (страница 7)

Никто нам никогда не мешал. Лишь изредка приходил Дед в это опустившееся в дымный туман помещение и спрашивал: «Пацаны, сворачиваетесь или ещё на час?» Иногда мы продлевали.

В это излюбленное место я ходил с пацанами на протяжении двух лет. Потом я просто ушёл из компании, поэтому и походы прекратились. Почему я ушёл? Нет, меня никто не выгонял, не предавал, не было иной неприятной ситуации. Просто в определённый момент я понял, что больше не могу. Не могу выносить этой пустоты, глупости и бездонного мрака. Не могу идти неизвестно куда и неизвестно зачем. Не могу видеть этих людей, которые так же, как и я, находятся в этом мраке и затягивают меня всё дальше.

Пусть я буду один, но я буду точно знать, кто я и чего хочу. Оставалось только понять, а зачем я вообще куда-то иду?

Порой мне кажется, что если сейчас, спустя десять лет, я зайду в эту бильярдную, я наверняка увижу на входе Деда (пускай даже призрака!), а в «вип-комнате» будут сидеть какие-то пацаны. Кто это будет? Сколько им лет? Этого я сказать не могу, но я вижу каждого из них в мельчайших подробностях.

Девушка Пака

Однажды у Пака появилась девушка, что изрядно нас всех повеселило. И дело не в том, что у Пака не может быть дамы, а в том, как он об этом сказал. Была какая-то девчонка с соседнего района, звали Света, никто из нас её не знал. Понятия не имею, как Пак с ней познакомился. Пару раз они сходили погулять, даже не целовались. И вот после этого они стали говорить, что у них отношения. Классическая история, когда люди называют вещи теми именами, которые к ним вообще никак не относятся, и тем самым обесценивают их, придают какой-то пошлый, глупый характер.

Света хоть и старше нас – ей было около восемнадцати – умом, как, собственно, и красотой, не блистала. Один раз я гулял вместе с ней, Паком и Полфунтом. Двух часов прогулки мне хватило, чтобы окончательно в этом убедиться. Да простит меня человечество, но бывают ведь совершенно скучные люди, за плечами которых ничего нет. Ни ума, ни интересного опыта, ни харизмы, ни юмора. К счастью, таких людей встречаешь не так уж часто.

Паку не повезло. Пак ткнул пальцем в небо и не попал.

«Отношения», что неудивительно, продлились недолго. Ей-богу, не больше месяца. Однажды Света пришла в общагу кому-то в гости. Сидела в коридоре на засаленном диванчике и ждала человека. Мимо, по пути в свою комнату, проходил Лёха. У них завязался короткий диалог. Через полчаса Света была оттрахана прямо на этом диване.

Такие дела.

Застрявшая машина

Дело было зимой, снега за ночь навалило, как обычно, по колено. Мы шли от общаги в магазин и наткнулись на такую сцену. В колее стояла красная Mazda, которую пытались вытолкать два пьяных мужика. За рулём сидел ещё более пьяный человек – не кто иной, как Акула (про него расскажу потом). Из машины раздавалась очень громкая музыка, какой-то безумный дабстеп. Акула, сложив пальцы правой руки в знак «рок-н-ролл», дёргался в такт музыке и смотрел на нас абсолютно пустым, безумным взглядом.

– Муж’ки, подсобите нам, а?! – это орал один из толкающих.

– Да-да. Сейчас.

Я, Лёха и Детройт принялись толкать машину. Кажется, Акула выкрутил музыку на максимум, потому что я перестал слышать даже себя. На вторую минуту кое-как удалось вытолкать автомобиль на дорогу.

– Ох, бля… Пасиба, муж’ки, – стала протягивать нам грязные, липкие руки пьяная компания.

Они сели в машину, Акула остался за рулём. Через минуту красная Mazda, сильно виляя, скрылась за поворотом. Мы молча смотрели ей вслед. Каждый думал о своём. Я сказал:

– А если эти придурки сейчас наедут на кого-нибудь? Тут дети вон бегают, и женщины с колясками гуляют.

– Славик, не неси хуйню, – сказал Полфунта.

Дача Бекмурата

Что ещё за Бекмурат? Это мой одноклассник – то ли таджик, то ли туркмен, то ли все среднеазиатские народы, вместе взятые. Он никогда не был в нашей компании, и, как любой другой хитрый (он так думал) среднеазиат, никому не доверял и держался ото всех особняком.

Но однажды, не пойми каким образом, я, Детройт, Игорёк, Полфунта, Артур, Пак и Олег уговорили Бекмурата поехать с ночёвкой к нему на дачу. Никакие аргументы против, которые он долго нам высказывал, ему не помогли. К слову, этих аргументов было более чем достаточно. Во-первых, стояла ранняя весна, а это значит, что дача отрезана плотным слоем сырого снега и ни черта не отапливается. Во-вторых, сама дача находилась довольно далеко от Новосибирска. Сначала нужно ехать на автобусе минут сорок, а потом идти от остановки пешком около часа по тем самым сугробам. Плюс ко всему дачный сезон, как вы понимаете, ещё не начался, и значит, ночевать мы должны одни в глухой селухе с риском нарваться на непрошенных «соседей». Неподалёку от этого места находились психиатрическая больница и исправительная колония, что только добавляло тревожности. Несмотря на все эти, казалось бы, логичные доводы, мы всё же хотели поехать и, более того, уговорили сына хозяев дачи отправиться в это идиотское путешествие вместе с нами.

Всё шло через одно место от начала и до конца.

Пришлось долго ждать нужный автобус. Весна в Сибири, особенно ранняя, по-прежнему холодная. Поэтому мы изрядно подмёрзли на ветру к тому моменту, как наш автобус наконец показался из-за поворота. Не менее утомительной оказалась и сама поездка в переполненном салоне. Днём субботы многие разъезжали по окраинам Новосибирска, так что почти всю дорогу мы простояли в душной тесноте.

Но это была лишь подготовка.

Путь от остановки почти сразу превратился в труднопреодолимую полосу препятствий. Никаких троп, только заваленная сырым снегом дорога метра три шириной. Сугробы эти были равномерно покрыты тонким слоем ледяной корки. Наступая, лёд трескался, и мы проваливались под снег по колено, а иногда и по туловище. Так происходило почти каждый раз, когда мы делали очередной шаг. Лёд больно царапал ноги, все штаны промокли и измазались в грязи. Пак, поскользнувшись, упал задницей прямо на нож Олега, который он вертел в руках от нехер делать. К счастью, Пак неплохо отделался – рана оказалась глубиной не более сантиметра. Приложив какой-то платок к его булке и немного передохнув, мы пошли дальше. С каждым новым шагом сил становилось всё меньше. Ещё больше утомляло то, что за спинами болтались рюкзаки, а в руках тяжёлые пакеты. Так мы шли, крича и матерясь в пустой деревне, около часа. Как же радостно было наконец увидеть этот долбанный дом семьи Бекмурата.

Пробравшись по такому же снегу от ворот до входной двери, мы вдруг неожиданно выяснили, что Бекмурат «забыл» ключи от дачи. Конечно, он это сделал специально, рассчитывая на то, что мы скажем что-то вроде: «Ну, раз нет, тогда погнали обратно». Как я уже говорил, Бекмурат был «хитрый». Но он забыл, с кем связался. Мы закинули Полфунта через окно на чердак, а он, потянув на потолке люк, спрыгнул на пол кухни. С обратной стороны открыть нам дверь уже не составило большого труда – конечно, если оставить за скобками тот факт, что она чуть подмёрзла и после вынужденных толчков Полфунта слетела с верхней петли. Поэтому теперь дверь приходилось придерживать при каждом открывании, чтобы она не слетела окончательно.

Зайдя в холодный дом, мы начали раскладываться и готовить обстановку перед мероприятием. Я, Артур и Пак доставали из пакетов и рюкзаков продукты, раскладывая их на столе и по тумбам. Олег с Детройтом нарезали колбасу, овощи, распаковывали сосиски (их мы планировали пожарить) и попутно наливали друг другу водки. Игорёк готовил мангал, разжигал костёр, а Полфунта растапливал баню. Бекмурат бегал туда-сюда, следя за тем, чтобы всё было в порядке. Потом он взял лопату и сделал небольшую тропу от двери до ворот, раскидав снег.

Я довольно быстро закончил с вещами, поэтому решил прогуляться по дому, его окрестностям и заодно узнать у ребят, нужна ли кому-то помощь. Сама дача состояла из двух комнат и кухни, довольно скудно обставленных изношенной мебелью. Дом был пропитан этим застоявшимся старым запахом. Мне хорошо запомнился плакат Высоцкого – наверняка из того же времени, что и мебель. Он висел прямо над кроватью в одной из комнат и, честно говоря, казался довольно жутким. Глаза Владимира Семёновича на этом плакате были магически живыми, отчего создавалось неприятное ощущение его присутствия здесь, в этом доме, посреди абсолютно пустой деревни. Усиливало эффект то, что дача за зиму полностью промёрзла. Настолько, что изо рта у меня, как и на улице, выходил пар. Понятия не имею, как мы собрались здесь ночевать. Лучше себя чувствовали Олег с Детройтом, которые неплохо справлялись со своей задачей сами и уже успели повеселеть от выпитых пары рюмок. Я поболтал с ними, опустошив полбанки пива.

Проходя через ледяной тамбур на улицу, аккуратно придерживая выломанную дверь, я вышел во двор. Это был типичный дачный участок с небольшим огородом, так называемым деревенским туалетом (кстати, единственным для нас, потому что в доме отдельной для этих нужд комнаты не имелось) и баней, где как раз сидел Полфунта. Перед тем, как зайти к нему, я посмотрел, как справляется Игорёк. Костёр у него выходил славный, скоро можно будет насыпать угли. У Игорька всегда хорошо получался процесс приготовления шашлыка, в этом ему можно было доверять. Надеюсь, он управится быстро, потому что после этого безумного похода по замёрзшему снегу и атмосферы холодного дома есть хотелось страшно. Я с кайфом думал о том, как съем пару жареных сосисок с хлебом, предварительно помазав всё это хорошим слоем кетчупа, и выпью пива. Мысль о бане добавляла ещё больше тепла внутри. Кстати, о ней.