Вячеслав Калинин – Три жизни (страница 6)

Такие дела. Хочется уже поскорее перейти к рассказу о конкретных событиях, оставив воспоминания о них только на бумаге.

Шашлыки и сосиски

Способов проводить досуг было не так уж и много. Как правило, это сидение (или стояние, потому что сидеть на корточках или камнях не очень удобно) на той самой Чёрной. На самом почётном месте – поставленных в четыре ряда кирпичах (Троне) – постоянно сидел Лёха. Изредка на Трон пытались присесть Полфунта или Игорёк, но они быстро вылетали оттуда после решительных действий Лёхи. На Троне можно было сидеть спокойно и без препятствий только в отсутствие Лёхи. Пребывание на Чёрной продолжалось в среднем от двух до пяти часов и сопровождалось идиотскими разговорами и шутками (включая, конечно, шутки друг над другом). Например, любимой присказкой Лёхи в отношении Белякова являлось: Беляк – Спермяк. Смешно?

Вторым по уровню развлечением было употребление пива на Чёрной под всё те же идиотские разговоры и шутки. Пиво вообще являлось чуть ли не единственным алкоголем, который любили пацаны с Чёрной. Не знаю, но крепкий алкоголь вообще не прижился в этой компании. К слову, за редкими исключениями сильно мы тоже не напивались. Всё же пиво, даже в довольно большом количестве, не даёт такого эффекта. Сильно улетал с пива, как правило, только Детройт – татарские корни, все дела. Ну и ещё Полфунта в силу своей небольшой комплекции. Частое употребление пива вызвало у меня серьёзный иммунитет уже годам к двадцати. Я могу выпить литра два и особо не почувствовать этого.

Иногда Лёха покупал траву, а позже химию. Не то чтобы у меня есть большое желание похвастаться, но всё же считаю своим личным достижением то, что ни разу в своей жизни я не пробовал наркотики. Это делали все пацаны с Чёрной, но не я. Как будто бы это была для меня некая линия невозврата, которую я ни за что не хотел пересекать.

Следующее развлечение – это глупые игры в районе Чёрной. Причём они всегда придумывались на ходу, от нечего делать. К примеру, как-то раз в компании оказался обычный попрыгунчик. Недолго думая, Лёха предложил кидать мяч с расстояния в граффити на стене. Тот, кто за определённое количество бросков попадает в граффити меньше всех, проигрывает. Проигравший должен выполнить позорное наказание. Например, поймать руками голубя, получить под зад от каждого игрока, достать зубами из-под земли закопанную монету, ну и так далее. На тот момент нам было по пятнадцать-шестнадцать лет. Это я так, к слову.

Если у нас имелись деньги, Чёрная сменялась на какое-нибудь кафе поблизости. В целом, суть не менялась, потому что это были всё те же дурацкие разговоры ни о чём, сидя на одном месте. Помню, как в одной пиццерии на столе оставался последний кусочек пиццы, и пацаны долго не могли решить, кому же всё-таки он достанется. Недолго думая, Игорёк схватил этот кусок и сказал: «Да я даже не обломлюсь и захаваю». Эту историю потом узнал чуть ли не весь район.

В короткий летний сезон мы купались в сомнительных местах. Например, это могла быть Обь, которая хранила и продолжает хранить в себе огромное количество всякой дряни. Купаться предпочитали я, Полфунта и Детройт. Остальные либо не ехали на речку вовсе, либо стояли на берегу, отказываясь приближаться к воде. Я просто рад, что не утонул и не подцепил что-нибудь, вот и всё.

Но самым крутым видом отдыха всё же считалось купить мяса или сосисок и пожарить это во дворе общаги. Это сейчас кажется невозможным – приготовить на открытом огне мясо прямо во дворе на каких-нибудь кирпичах, а вот в нулевые и начало десятых у этого не было никаких проблем. Далее вы узнаете, что двор – это не самое безумное место, где мы разводили костёр.

Чек на покупку состоял из маринованного мяса или, чаще всего, дешёвых сосисок; угля; алюминиевых шампуров по двадцать рублей за штуку; светлого, самого что ни на есть классического пива литров пятнадцать-двадцать (тогда я ещё не знал модного названия «лагер»); жидкости для розжига. Ненужную бумагу для костра всегда можно было найти в общежитии, покупать мангал тоже не требовалось, ибо, как я уже сказал, достаточно было расставить в ряд кирпичи или камни.

Когда мы жарили шашлык, никто во дворе не пытался к нам прибиться или сделать замечание, мы были предоставлены сами себе. Чёрная являлась отдельным маленьким миром внутри большого города, где все друг друга знали и одинаково проводили своё свободное время.

Иногда мы забирались на огромную территорию ботанического сада рядом с городским зоопарком. Здесь разводить огонь было уже незаконно (хотя я не уверен, что закон позволял тогда делать это и во дворе), потому что это особо охраняемая природная территория, но кого это волновало? Площадь была настолько большой, что затеряться и не отсвечивать не составляло никаких проблем. Мы могли часами сидеть среди деревьев, жарить мясо, пить пиво и не встретить ни души. Мне хорошо запомнился один случай во время нашей очередной посиделки в лесу. Лёха поспорил с Беляком о том, что тот не сможет выпить ноль-пять пива залпом. Беляку было сложно, но в целом он справился с задачей секунд за тридцать. Когда Егорке оставался последний глоток, Лёха неожиданно пнул его под зад, что тот аж подавился. Смешно?

Самой дебильной идеей было пожарить мясо на крыше одной недавно построенной шестнадцатиэтажки в соседнем микрорайоне. Это настолько сраное мероприятие, что часть пацанов сразу отказалась в нём участвовать, а другая часть отсеялась потом. В итоге на крыше оказались только я, Полфунта, Артур и Детройт. Момент, когда я мог упасть с высоты, я помню хорошо. Дело в том, что чтобы попасть на крышу, нужно было перешагнуть через перегородку балкона последнего этажа на уступ, с которого эта крыша начиналась. Пак и Игорёк сразу послали всех на хер, как только увидели это препятствие. Никогда не забуду, как держался трясущимися мокрыми руками за поручень и пытался сделать шаг с балкона. Дул сильный ветер, я не мог выйти из состояния ступора. Кое-как я всё же перелез. Но ещё бóльшие проблемы начались, когда мы наконец все ступили на крышу. Оказалось, что на соседнем здании находились рабочие. Они сразу перелезли по балке к нам и довольно неловко встали неподалёку, пытаясь понять, насколько мы адекватные и нашу конечную цель пребывания здесь. Полфунта сразу предложил разводить костёр, невзирая на присутствие неизвестных людей. Так как мы не были совсем уж кончеными придурками, в конце концов, мы сами решили подойти к ним, чтобы разъясниться. Оказалось, что рабочие эти приехали из Средней Азии, поэтому случился такой абсурдный диалог:

– Мужики, мы тут шашлыки решили пожарить. Можно мы костёр разожжём?

Лицо азиата было преисполнено страха и полного непонимания.

– Жечь?.. Не надо жечь… – неуверенно отвечал он полуплаксивым голосом с сильным акцентом.

Мы (по крайней мере, большинство) поняли, что нужно как можно скорее сворачивать мероприятие. Потому что ещё чуть-чуть, и наверняка придёт их прораб, который точно надаёт нам по лбу. Вновь это жуткое перелезание через балкон, вновь спускаться пешком с шестнадцатого этажа со всеми вещами, вновь не понимать, какого чёрта ты вообще делаешь со своей жизнью.

Ненавижу сосиски, приготовленные на огне. Ненавижу дешёвое пиво и крыши многоэтажных домов.

Дед и бильярд

Ещё мы любили ходить играть в бильярд. В соседнем районе можно было, заплатив тысячи полторы-две, арендовать на всех отдельный зал с русским столом на три часа. Хозяин бильярдной – исхудалый семидесятилетний дед с прокуренным голосом, бледной сухой кожей и плохим чувством юмора – был нестрог. Он спокойно относился к тому, что подростки заходили в арендуемое помещение с огромным количеством пива, пакетами чипсов, сухариков и тремя-четырьмя пачками сигарет (неизменно синий Winston). Главное, что мы платили деньги, плюс ко всему зарекомендовали себя как адекватные по местным меркам клиенты, которые не устраивают клоунаду и не портят имущество. Этого хмурого добряка мы называли просто – Дед.

Игра в бильярд представляла интерес только первые час-полтора. Потом же мы просто сидели за столом, общались, ели чипсы, пили пиво и курили. Подобные посиделки всегда доставляли мне удовольствие. Ведь можно совершенно спокойно выпивать и курить, сидя в тёплом помещении, а не на улице (тогда место под названием бар нам было попросту недоступно). Чувство алкогольного опьянения приятно растекалось по всему телу, всё становилось таким размеренным и приятным. Любая ситуация, любой образ представлялись завершёнными и невероятно красивыми в своей самости. Сидит, например, Анвар с каменным лицом, насваем под нижней губой, молчит и смотрит в одну точку. Параллельно ты слышишь какие-то посторонние шумы, диалоги и смех. Ты не понимаешь почему, но ты можешь смотреть на этот образ очень долго, он полностью удовлетворяет твои бессознательные, бестелесные желания. Наверное, именно тогда я окончательно полюбил алкоголь.

При этом вокруг мог происходить полный абсурд, цирк. Пьяный и смеющийся своим глупым смехом Пак (хы-хы-хы-хы-хы) ползает под бильярдным столом, а Коля (тот самый, с фурацилином и ботинком, плавающим в бассейне) пытается вытолкать его оттуда кием. Рядом стоит Детройт в белой футболке с надписью «Так выглядит самый лучший в мире татарин» и рассматривает влагалище перевёрнутой вниз головой резиновой бабы (это был его «подарок-прикол» на день рождения). Детройт, кстати, так и не попробовал резиновую женщину, потому что Лёха случайно (или специально?) сел на неё, и она лопнула.