Вячеслав Калинин – Три жизни (страница 12)

– Как дела? Что делаете?

– Да всё хорошо. Вот сейчас в торговом центре сидим ужинаем.

– Что-то тихо у вас там как-то.

Я смотрел на бессознательное тело Матвея, которое везли непонятно куда.

– Да я просто в туалет тут отошёл, чтобы шумно не было.

Аркаша смотрел на меня и улыбался. Я улыбнулся ему в ответ. Санитарам, что тоже развесили уши, было вообще всё равно. Мне кажется, им уже знакомы подобные истории. Мало, что ли, пьяных вусмерть школьников бывает.

– Понятно, – ответила мне мама. – Когда домой собираешься?

– Пока не могу точно сказать. Думаю, часа через два буду дома.

– Ладно. Смотри, аккуратнее там.

– Хорошо, до встречи.

Мы ехали по центральной улице Новосибирска. Я спросил у санитаров, куда мы направляемся. Оказалось, что в какую-то районную больницу на другом берегу. Это где-то километров десять пути. Не ожидал, что придётся ехать так далеко.

Всю оставшуюся дорогу я просто смотрел по сторонам и думал. О дебильности ситуации, о Даше, о семье и о собственном будущем. Странно, ведь обычно я довольно редко размышлял о собственном пути. Возможно, глядя на Матвея сейчас, я подумал, что сделаю всё, чтобы подобное состояние не стало для меня обычным. Чтобы я вообще никогда не был в таком состоянии. Параллельно с этими мыслями Аркаша говорил мне про что-то. Наверное, про произошедшее. Я его не слушал. Матвей что-то стонал себе под нос. Ну, хотя бы он перестал напоминать труп. Думаю, ему было охрененно плохо.

Проезжали мост через Обь, на другой берег Новосибирска. Условно его называли «Левый». Он никогда мне не нравился. Каждый раз, когда я там оказывался, у меня складывалось впечатление, что время там остановилось примерно в начале нулевых годов. Забавно, что когда я рассказывал об этом месте в таком ключе кому-нибудь из знакомых, впоследствии выяснялось, что этот человек с Левого берега. Порой обижались. Порой соглашались. Чаще всего обижались.

По Левому берегу пришлось ехать ещё где-то минут десять. Меня уже самого начало подташнивать от духоты внутри машины скорой помощи, которая была насыщена различными запахами: автомобильным маслом, потом санитаров и рвоты Матвея. К облегчению, вскоре показалась районная больница. Мы медленно припарковались у приёмного отделения скорой помощи и так же медленно вышли из автомобиля. Я решил постоять хотя бы полминуты на улице. Просто подышать свежим воздухом. В это время тело Матвея заносили в больницу. Интересно, что сейчас будет? Его просто положат в какую-нибудь палату и дадут проспаться? Что ж, настало время узнать.

Я прошёл через дверь, в которую затащили носилки, и оказался в плохо освещённом, длинном, узком бесцветном коридоре. Как я понял, это было что-то типа отделения неотложной помощи. Мне раньше доводилось бывать в больнице, но ничего подобного я не видел. Из кабинета в кабинет пробегали санитары и медсёстры, вдоль коридора стояли носилки с людьми (в сознании и без). Они постоянно стонали и произносили странные звуки. Была ещё пара школьников – такие же пьяные вдрызг, как Матвей. Стоял спёртый и неприятный запах, а симфония непонятных и жутких звуков заставляла мурашки пробегать по телу. В такие моменты в очередной раз понимаешь, насколько несправедливы низкие зарплаты врачей и сотрудников больниц. Ведь, проработав несколько лет в подобной обстановке, можно просто сойти с ума. Для того чтобы выдерживать такое постоянно, необходимо иметь стальные нервы либо изначально быть сумасшедшим.

Матвея занесли в один из кабинетов, а мы с Аркашей сели на стулья недалеко от него. Слушать происходящее было трудно, поэтому я решил что-то спросить у Пака. Изредка мы перебрасывались фразами. Думаю, это помогало отвлечься и одновременно ускорить время. Скоро из кабинета, в котором находился Матвей, послышались громкие звуки. Как будто бы кто-то включил душ с весьма сильным напором, на фоне которого безудержно блевал Матвей. Дверь в кабинет была слегка приоткрыта. Я встал со стула и решил заглянуть туда. Внутри стояло человека три. Все стояли вокруг Матвея, который лежал на кушетке с каким-то шлангом во рту, через который ему вливали обильное количество воды. Когда подачу воды отключали, Матвея переворачивали на бок, и он изрыгал эту воду обратно в таз, стоящий на полу. Это называется «промывание желудка». Вещь противная, однако в нашем случае весьма действенная. После третьего или четвёртого «извержения» Матвей даже начал что-то бормотать. По всей видимости, всё складывалось вполне неплохо. Я решил пройтись по коридору, в котором стало заметно тише, чем полчаса назад. Шум создавал только какой-то неадекватно орущий бомж, которого только что закатили на носилках. Вернувшись к Аркаше, я услышал странный разговор из кабинета, где лежал Матвей. Агрессивный женский голос спрашивал: «Зачем ты это сделал?! Говори!» – «М-м-м-э-э-а-а», – стонал Матвей. Я вновь заглянул в щель. Промывание делать перестали, теперь он просто лежал на кушетке и странно извивался. Ранее услышанный голос принадлежал женщине лет тридцати, которая снимала на телефон происходящее и задавала свои вонючие вопросы. Во мне всё стало подниматься от гнева. Я резко толкнул дверь, и все обернулись в мою сторону. В том числе и она стала смотреть на меня своими тупыми глазами.

– Какого хрена вы его снимаете? – повышенным тоном спросил я.

– А ты ещё кто такой? – набросилась в ответ она. Её безмозглый взгляд продолжал раздражать меня.

– Я его друг. Ещё раз, зачем вы его снимаете?

Вмешался санитар:

– Тебе какое дело?! Дверь закрой!

Кажется, тупых в этой комнате было как минимум двое. Пришлось держать ответ и перед ним:

– Я не с вами разговариваю. Я задаю вопрос: какого чёрта вы снимаете?

– Родителям потом показать.

– Думаю, они этого не оценят. Уберите телефон, ему и так плохо.

Возникла долгая пауза. Эта дура продолжала съёмку.

– Я всё равно не успокоюсь, – настаивал я. – Уберите телефон.

С ненавидящим взглядом она, наконец, сделала это.

– Слава-а-а! – это орал Матвей.

– Да, я здесь.

– Скажи маме, что всё в порядке!

Вот они, настоящие дети. В хорошем смысле. Как бы тебе ни было плохо, а о маме не забываешь. Хочешь, чтобы она не переживала.

– Я уже ей сказал, Матвей, всё в порядке, – улыбался я ему.

– Спасибо-о. А я где?

– В больнице. Ты перебрал, тебя сейчас откачивали.

– Охренеть. Всё нормально?

– Да, типа того.

Он уснул. Тело вынесли на носилках обратно в коридор. Думаю, настало время действительно позвонить его матери. Пропущенных к этому моменту стало двенадцать штук. Срань. Честно, звонить было ещё отвратительнее, чем пару часов назад. Но теперь уже точно не отвертеться. Телефон тягостно и монотонно завибрировал в руке. Она как раз звонила в тринадцатый раз. Нажимаю кнопку «Принять вызов».

– Алло.

– Алло, сынок! Ну наконец-то! Ты где был?..

– Всё хорошо… Но это не Матвей.

– Господи! Кто это?!

– Всё в порядке, это Слава. Матвею плохо стало, он немного перебрал с алкоголем, но теперь всё хорошо…

– Так и знала! Где вы?

– В больнице.

– В больнице?!

– Да, всё хорошо, вот он лежит тут рядом. Его прополоскали, теперь он спит. Надо его домой забрать.

– Да… Да, конечно! Адрес только скажите, пожалуйста.

– Да, разумеется, сейчас…

Я подбежал к стоящему неподалёку санитару и спросил адрес, после чего продублировал его в трубку.

– Хорошо, я поняла. В течение часа отчим заберёт его. Спасибо тебе большое! Что не оставил его.

– Да не за что. Мы тогда подождём вместе с ним. На этот же номер пусть отчим звонит, как приедет.

– Я ему скажу, хорошо. Спасибо ещё раз!

– Да, пожалуйста. До свидания.

Фу-ух. Диалог оказался не настолько трудным, как я ожидал. Даже какой-то успокаивающий, что ли. Теперь оставалось только ждать. Только ждать.

– Аркаша, как ты?

– Пф-ф, – потянулся он, – да нормально. Что его мама сказала?

– Что его отчим за ним в течение часа подъедет. Нам бы тоже к этому времени потом уехать. Уже десять часов.

– Да, позвоню сейчас Паше.

Это был парень его старшей сестры.

Я же написал своим, что буду дома через час.

Со стороны Матвея вновь послышались стоны. Он проснулся.

– А-ах… Слава-а!

– Да, привет.

– Скажи моей маме, что всё в порядке!