Вячеслав Калинин – Три жизни (страница 11)

Он остановился. Задумался. Потом развернулся в мою сторону и пошёл за мной в нужном направлении.

Спустя несколько минут он уже с трудом шёл сам. Пришлось его поддерживать за руки. Хорошо, что Пак взялся помочь. Без него это стало бы ещё более невыносимым.

– Аркаша? – начал я.

– Что?

– Почему ты решил мне помочь?

– Я понял, что ты поступаешь правильно. Матвею надо помочь. Мне было стыдно оставаться там, понимая, что ты один за всех пытаешься отдуваться.

– Спасибо тебе. Я ценю.

– Не за что, – улыбнулся он.

Матвей больше не сопротивлялся, хотя прекрасно понимал, что мы идём не в гараж. Думаю, он уже и сам осознал, что ему необходимо домой. Первая часть моего хилого плана всё же сработала.

Через пару минут показалось метро. Нормально спускаться Матвей отказался. Повиснув на моих и Аркаши плечах, он начал отталкиваться от ступенек и крутить ногами, как на велосипеде. Ему было очень весело. Мне нет.

Я сильно переживал по поводу того, как мы будем проходить через турникеты под пристальным взором контролёра. Иллюзия того, что нас не замечают, сохранялась в моем сознании примерно несколько секунд. Я услышал громкое «молодые люди!» и закатил глаза от негодования. Делать было нечего. Я передал Матвея под руки Аркаше, а сам подошёл к контролёру. Благо это была молодая девушка. Я надеялся на то, что она меня поймёт.

– Здравствуйте! Что у вас происходит?

– Здравствуйте. Я прошу прощения, но наш друг перебрал. Мы везём его до дома. Пропустите нас, пожалуйста! Мы не хотим лишних проблем.

Она несколько секунд смотрела на меня, а потом ещё столько же на Матвея, которого держал Пак. Подумала, а потом сказала:

– Ладно, проходите. Только аккуратнее!

– Спасибо вам огромное!

Я готов был её расцеловать.

Мы прошли турникеты и начали спускаться к перрону. Матвей больше не играл в велосипедиста. Он больше вообще ни во что не играл. Ему уже не было весело. С трудом мы спустились. Благо вокруг каменных колонн, что стояли вдоль перрона, стояли лавочки. Туда мы посадили Матвея, пока ждали поезда. Тут я вспомнил, что не знаю, в каком направлении нам ехать. Я подошёл к Матвею и спросил его:

– Где ты живёшь?

– А?

– До какой станции нам ехать?

– Это… А… «Маршала Покрышкина»!

– Отлично, тогда ждём.

Поезд должен прийти примерно через четыре минуты. Я решил отойти и позвонить Даше. Узнать, как у неё дела. Через пару гудков она взяла трубку.

– Алло?

– Алло, привет!

– Всё в порядке?

– Ну, такое… Мы с Аркашей привели его на станцию метро. Сейчас ждём поезда. Ему с каждой минутой всё хуже. Боюсь, не донесём мы его до дома.

– Если что случится, возвращайтесь сюда.

– Думаю, что вернуться уже не получится. У тебя как дела? Всё в порядке?

– Да, всё хорошо. Звони мне и держи в курсе ситуации.

– Хорошо, договорились. Ладно, сейчас поезд придёт, я пошёл.

– Удачи вам там.

– Хех, спасибо, – улыбнулся я. – Пока.

Я вернулся к ребятам. Первое, что я услышал от Аркаши, было:

– Слав, он уснул.

– Ничего страшного.

«Надеюсь, ничего страшного», – параллельно подумалось мне.

Я начал бить его по щекам и громко звать по имени. Это было бесполезно. Я влепил как можно сильнее ещё одну пощёчину. И ещё одну. И ещё. Никакой реакции. Это был живой труп. Я отошёл от него, бестолково озираясь по сторонам и силясь что-нибудь придумать. Так прошло секунд тридцать, после чего Пак спросил меня:

– Что нам делать?

Не успел я ответить, как Матвей с закрытыми глазами медленно встал со скамейки, с силой изрыгнул фонтан блевотины впереди себя, растопырив руки в разные стороны, и упал ничком в собственную лужу. Удивительно, как себе лицо не разбил. Потом изрыгнул ещё одну порцию, тем самым увеличив диаметр месива, в котором он лежал. У него были длинные волосы. Я видел, как они плавают в этой жиже, впитывая её в себя. Это было отвратительно. Настоящий панк. Забавно, ведь он действительно увлекался роком, в том числе и панк-роком. Пай-мальчик панк. Классическое сочетание.

Плохое положение, которое было всего пару минут назад, сейчас становилось просто ужасным. Мы привлекали к себе слишком много внимания. Я понимал, что с минуты на минуту придут менты либо ещё кто-нибудь из персонала метро, чьему визиту я не буду рад. Хотя ждать кого-нибудь мне представлялось единственной адекватной идеей. Потому что я вообще не понимал, что я могу сделать сейчас самостоятельно. А так, возможно, ситуация и разрешится, если история получит дальнейшее развитие.

Сначала подошла какая-то женщина. Судя по её служебной форме, она была ответственна за что-то вроде порядка на станции. Начала спрашивать у меня, что произошло. Я сказал то же самое, что и контролёру десять минут назад. В этот момент Матвей продолжал купаться в собственной блевотине. Далее подошёл ещё один сотрудник в такой же форме – на этот раз мужчина и с более агрессивным настроем. Он подошёл к Матвею и со словами: «Давайте убирайте его отсюда», – начал его пинать слегка ногой. Меня это разозлило, поэтому я агрессивно сказал ему, чтобы он перестал это делать. Он посмотрел на меня, как на говно, однако пинать перестал.

– Так, ну делать-то что-то всё равно нужно, – начала более адекватная сотрудница станции. – Где он живёт-то хоть?

– Мы не знаем, он нам не успел сообщить. Хотели по ходу движения узнать.

– Тогда давайте родителям его звонить, пусть его забирают отсюда.

– Нет! – сказал я. – Давайте пока не будем к родителям обращаться.

Я точно не хотел, чтобы мать или отец Матвея обнаружили его в таком состоянии.

– Тогда скорую вызывать нужно.

– Вот, давайте скорую.

Пока женщина пошла звонить в дежурную часть, я достал из кармана Матвея телефон. Уже было два пропущенных от его мамы, и теперь, когда я держал телефон в руках, она звонила в третий раз. Я не знал, что делать. Отвечать на звонок и говорить: «Знаете, ваш сын нажрался и теперь лежит в собственной рвоте на перроне станции метро», – я был не готов. Поэтому я просто дождался, пока звонок прекратится.

Прошло около десяти минут. Аркаша за это время успел позвонить парням из гаража, которые довольно быстро прибежали и сказали мне:

– Так, берём его и уносим отсюда!

Мне эта идея совсем не понравилась. Иначе можно было вообще его сюда не тащить. Сейчас же приезд скорой помощи казался мне наиболее приемлемым вариантом развития событий.

– Нет, – отрезал я, – мы сейчас ждём врачей и едем в больницу.

– Дело твоё. Но чтобы никто не узнал, где он так нажрался!

– Да, договорились. Скажу, что сидели во дворе.

– Ну всё, давай, мы тогда возвращаемся. Вы с нами?

– Нет, я и Аркаша поедем с ним в больницу, если это будет возможно.

Когда наши «кореша» покинули нас, как раз подоспела бригада скорой помощи. С собой у них были носилки, на которые они и загрузили бесчувственное тело Матвея. Его мама опять мне звонила. Когда-нибудь мне придётся ответить, но сейчас слишком рано. Хотя я и не был в этом уверен. Наверное, мне просто неловко говорить ей правду. Но я всё же пытался придумать, как лучше всего ей описать возникшую ситуацию.

Прямо сейчас носилки поднимали обратно со станции на улицу. Прохожие боязно и непонимающе глядели на тело какого-то школьника, чья одежда была вся в грязи и рвоте. Я наконец-то вдохнул свежий воздух. На обочине стояла машина скорой помощи, чьи задние двери открыли санитары. Погрузили туда носилки, зашёл я с Аркашей, а потом санитары, захлопнув двери. В последний раз я ездил в машине скорой помощи лет пять назад, когда у меня обнаружили аппендицит. Тогда я особо не понимал, что вообще происходит, поэтому сейчас я с неприкрытым любопытством оглядывался по сторонам. Можно сказать, что Матвей уже нажрался не зря. Хоть в скорой помощи покатались.

Настало время и моей маме мне позвонить. Я взял трубку.

– Алло.

– Алло, привет!

– Привет.