Вячеслав Калинин – Клондайк. Шанс из тысячи (страница 8)

Громадная лапа, вооруженная длинными когтями, похожими на кривые кинжалы цвета слоновой кости, взметнулась в воздух, чтобы одним движением снести мою несчастную голову. Еще мгновение, и эта смертоносная лапища обрушится вниз с силой падающего молота.

Однако, всепоглощающий ужас не овладел моим сознанием полностью и не сделал совсем уж безвольной жертвой. Я шагнул к трупу, даже сам до конца не осознавая, что совершаю, наклонился и выхватил из кобуры на бедре убитого револьвер.

Первого выстрела не произошло – случилась осечка. Каким-то невероятным чудом я сообразил, что в моих руках револьвер одинарного действия. Быстрым движением левой руки я взвел курок и снова нажал на спусковой крючок. Бах! Грохнул выстрел, все передо мной заволокло темным дымом, но я снова и снова взводил курок и давил на спуск. Бах! Бах! Бах! Бах!

Еще несколько выстрелов подряд. Дальше – сухой щелчок и яростное глухое ворчание из облака порохового дыма, затянувшего всю поляну. А потом прямо к моим ногам из черного облака выпала огромная туша, последним движением в своей жизни попытавшаяся загрести меня гигантской лапищей.

Мне повезло. Медведь не смог дотянуться до меня, судорожно дернулся, протяжно вздохнул и замер, растянувшись прямо у моих дрожащих ног. Мощные челюсти, способные одним движением перемолоть лосиную кость, сомкнулись. Глаза медведя маленькими черными маслинами злобно уставились на меня, но жизнь уже покинула чудовище.

Остался только запах крови, пороха и дикого зверя. И давящая тяжесть, не оставляющая мне места для дыхания, для мысли, для чего-либо, кроме вселенского ужаса от осознания того, что сейчас могло произойти непоправимое.

Тишина, которая затем воцарилась, была уже иной – тяжелой, полной безмолвного принятия случившегося. Лес вобрал в себя и ярость, и жертву, и снова стоял невозмутимый и вечный, как будто храня свои первозданные, безжалостные тайны.

Я плюхнулся на задницу, прямо на мягкий ковер опавших листьев, и тупо уставился на револьвер в своей руке, не понимая, как догадался стрелять из него. На никелированном боку его красовалась надпись «Colt Single Action Army».

Долгое время я просто сидел на земле, переводя взгляд с револьвера на медведя, потом на мертвеца, и обратно на револьвер. Только спустя несколько минут до меня дошло, что в руке я держу не просто оружие, спасшее мою жизнь. Я держал настоящий символ старой эпохи, отлитый в стали и облицованный полированной костью, чей силуэт узнается так же безошибочно, как очертания Скалистых гор на закате. Имя ему в народе – «Кольт Миротворец», звучащее, одновременно, и как насмешка, и как надежда, и как нерушимый факт.

В его лаконичных, выверенных формах нет ни одной лишней детали. Стальная рамка, цельная и монолитная, хранит в себе дух того времени, когда вещи делались на века. Каждая мельчайшая часть – от изгиба курка до упругой пружины барабана – служит одной цели: быть продолжением руки своего владельца, его воли и мысли. Холодная тяжесть символизирует не груз, а гарантию надежности, веский аргумент в споре как с законом, так и с беззаконием, которые во все времена ходили бок о бок.

Шестиместный барабан «Миротворца» вращается с тихими, мерными щелчками, подобно шестеренкам в часах. Чтобы вложить в него патрон сорок пятого калибра, нужно просто нажать на рычажок и резким жестом откинуть барабан.

Затем, взводя курок большим пальцем или ребром левой ладони, как делал недавно я в схватке с медведем, провернуть барабан, устанавливая капсюль патрона напротив бойка.

Выстрел «Миротворца» – это не пронзительный, визгливый хлопок, а полновесный, гулкий гром, разрывающий тишину леса или прерии, рокот, разносящийся эхом по каньонам и горам.

Рукоять револьвера выточена из бивня древнего мамонта и украшена искусной резьбой, изображающей с одной стороны стилизованного индейца с головным убором из перьев, как на одноцентовой монете, а со второй – ковбоя на скачущей лошади. Штучная работа, которую приятно держать в руках. А владеть таким – за счастье каждому мужчине, любящему и уважающему оружие, потому что «Миротворец» – это больше, чем просто револьвер. Это настоящий символ. Символ свободы, суровости и той прямой, как полет пули, справедливости, которую человек мог когда-то держать в своей ладони.

Все эти сведения и легенды о револьвере, что я держал в руках, пролетели в моей голове пестрой лентой, сами собой всплывая из глубин памяти. Наконец, отдышавшись и немного успокоившись, я поднялся на ноги и подошел к медвежьей туше.

Зверь был огромен. Его мохнатая холка даже в лежачем положении достигала моих плечей. Внимательно присмотревшись, я охнул от удивления. Нет, это не обычный бурый медведь, хозяин наших ленинградских и карельских лесов. Это другой вид, однозначно. В свое время я немало поохотился на бурых медведей и повидал их достаточно, чтобы иметь возможность отличить от того, которого только что застрелил.

Этот был намного больше по размеру. Но не в том дело. Его шерсть кардинально отличалась по окрасу от тех, что мне приходилось добывать раньше. Это что – гризли?! Не может быть! Не обитают они у нас. Но…

Окрас гризли, как правило, бывает от темно-коричневого до почти золотистого или даже соломенного цвета. Этот – темно-коричневый. Кончики остевых волос гризли светлые, что создает характерный «седой» или с «проседью» вид, благодаря которому эти медведи и получили свое название10. У моего трофея четко виден седой налет на поверхности шерсти.

У гризли имеется хорошо заметный горб в области лопаток, там, где холка. Это мощные мышцы, управляющие передними лапами. Здесь такой характерный горб виден отчетливо.

Морда у гризли более широкая и в профиль вогнутая, похожа на «блюдо», точно так же, как у убитого мной.

Когти очень длинные, могут достигать десяти или даже пятнадцати сантиметров, светлые и изогнутые. Они приспособлены для рытья земли в поисках пропитания – разных мелких грызунов, кореньев и червей с насекомыми. Именно такими когтями мне только что чуть голову не снесли.

Все сходится. Это гризли! Но как такое возможно?! Откуда?!

Гризли обитают в основном в глубине североамериканского материка. Это Аляска, Канада, Скалистые горы. Их среда – открытые ландшафты: предгорья, тундра, альпийские луга. Они меньше полагаются на лес как укрытие.

Диета гризли в большей степени состоит из растительной пищи (коренья, ягоды, орехи, молодые побеги) и насекомых. Рыба – важная, но сезонная часть рациона. Из-за этого они считаются более агрессивными, так как в их среде меньше высококалорийной пищи, такой как лосось, и они должны быть более активными и доминантными охотниками. Поэтому гризли, при удобном случае, не прочь полакомиться животными – оленями, лосями, а также и падалью.

Гризли имеют репутацию более агрессивных и непредсказуемых, чем другие виды медведей. Они менее терпимы к вторжению на свою территорию и с большей вероятностью могут атаковать человека, особенно если их застать врасплох, что сейчас этот хищник и продемонстрировал.

Если бы не счастливый случай и револьвер, подвернувшийся мне под руку, меня бы уже жевали с большим аппетитом на этой чудесной полянке, невыносимо провонявшей мертвечиной.

Но нельзя так говорить об обнаруженной мной жертве преступления. Я, можно сказать, обязан жизнью этому несчастному человеку, лежащему у сосны. Если бы не его оружие…

Я должен похоронить тело хозяина сторожки. Хотя бы временно, пока полицию сюда не приведу. Иначе зверье растащит его кости и сожрет останки. Странно, что до него никто не добрался раньше, позволив пролежать так до моего появления.

И чужие следы, те, что я видел, с подковками, нужно сохранить для следствия. Хотя бы накрыть их чем-нибудь, чтобы не размыло дождем. Нарублю елового лапника и плотно уложу сверху. Надеюсь, что это поможет сберечь отпечатки ног вероятного убийцы.

Сказано – сделано. Я сложил поверх следов лапник, а потом сходил в сторожку за инструментом. Взял кирку и лопату, вернулся на полянку и принялся копать могилу.

Глубоко выкопать не вышло. Примерно после метра земля почему-то стала совсем твердой и практически не поддавалась даже кирке. Ладно, думаю, что для временной могилы достаточно. Не раскопает, надеюсь, зверье.

Вдохнув побольше воздуха и задержав дыхание, я потащил мертвеца к яме. В последний момент сообразил расстегнуть широкий ремень убитого с нашитыми на него кармашками для патронов, и сдернул его с тела.

Револьвер я решил взять с собой на случай очередной встречи с дикими животными, поэтому патроны пригодятся, как и добротная кобура. Страшно мне после схватки с непонятным медведем без оружия по лесу шастать, а ружья забирать из сторожки не хочу. Я и так тут везде следов понаделал, на радость следователям и криминалистам, поэтому ружья пускай останутся на месте.

Похлопал еще тело, проверяя есть ли что за пазухой или в карманах, из последних сил сдерживая рвотные позывы, но ничего не нашел.

Я осторожно столкнул труп в яму. Мой взгляд упал на голову убитого. Из его синюшного раздутого уха выполз жирный желтый опарыш с черной головкой. Тут-то меня и вывернуло от отвращения. Терпеть я больше не смог.

Блевал я долго и самозабвенно. Потом отполз к краю полянки и дышал минут пять, приходя в себя.