Вячеслав Калинин – Клондайк. Шанс из тысячи (страница 9)

Яму я постарался закопать, как можно быстрее, чтобы избавиться, наконец, от невыносимой трупной вони.

Закончил и, еле волоча ноги, поковылял к сторожке, не забыв прихватить пояс с патронами и инструменты. Тушу медведя так и оставил на месте. А что мне с ней делать прикажете?

Придется еще раз переночевать в хижине неизвестного мертвеца, после схватки с гризли и похорон силы окончательно покинули меня. Я еле-еле съел очередную банку вкусной тушенки, вскипятил чаю и отрубился без задних ног.

А утром, сунув в карманы пару банок консервов, кружку с ложкой и прицепив к поясу кобуру с револьвером, я тронулся в путь. Надеюсь, что доберусь, наконец, до людей или, хотя бы до того места, где ловит мобильная связь.

Глава 5.

Примерно к полудню резко запахло водой. По всей видимости, впереди находилась река или озеро. Какой-то большой водоем, однозначно.

Так и оказалось. Минут через двадцать я выбрался из леса на высокий каменистый берег огромной реки, величаво несшей свои воды куда-то вдаль. Вода была темной и холодной даже на вид. По своей ширине она не уступала Волге – берег напротив виднелся очень далеко.

Так. Ничего не понимаю. Откуда в Ленобласти такая река? Нет у нас ни одной такой широкой и полноводной артерии, хоть ты тресни! Куда я вышел? При всем желании, я не мог зайти по лесу настолько далеко, чтобы выбраться за пределы области. Да и в Карелии таких грандиозных рек тоже нет. Вуокса гораздо у́же даже в своих самых лучших местах. Ничего не понимаю.

Ладно, пойду вдоль берега и тогда уж обязательно дойду до человеческого жилья.

И я пошел, благо, что берег позволял двигаться довольно быстро, по пути разглядывая внимательно все вокруг. Я искал хоть какие-нибудь признаки присутствия человека, но, к моему удивлению, совсем не находил их. Ни обычного мусора, ни старых туристических стоянок с костровищами, ничего. Да что же за наваждение такое!

Спустя несколько часов я решил, что скоро придется искать место для ночлега, так как солнце уже начало клониться к горизонту. Вертя головой по сторонам, я услышал странный шлепающий звук, обернулся назад и увидел нечто необычное. Далеко позади, идя прямо по середине реки, меня догонял корабль. Из двух его высоких труб валил черный дым, как будто бы он работал на угле или дровах. Я остановился, как вкопанный, завороженный необыкновенной картиной.

Силуэт корабля вырисовывался на закатном небе, словно видение из другого времени – гордый, вычурный, дышащий мощью и старинной романтикой. Когда корабль подошел поближе, я увидел мощные кормовые колеса, двигавшие всю эту махину, и совсем остолбенел.

Колеса эти вращались, с силой взбивая темно-коричневую воду, вздымая желтоватую пену и порождая тот самый характерный шлепающий звук, что я услышал прежде, чем заметил сам пароход.

Над водой возвышалось несколько ярусов палуб, похожих на этажи фантастического здания. Нижняя палуба, грузовая, была скрыта от глаз, тогда как вторая, главная, заполнена людьми с различным грузом и освещена редкими огнями. Палубу опоясывала длинная, открытая галерея – «веранда», где пассажиры могли прогуливаться и наслаждаться видом проплывающих берегов. Однако, место для прогулок в данный момент там отсутствовало. Все пространство было занято ящиками, коробками, тюками, свертками и людьми. Создавалось впечатление, будто бы беженцы со своим многочисленным скарбом захватили этот пароход и плывут к лучшей жизни.

Выше главной палубы, словно царская корона, парила штурманская рубка – высокая, застекленная со всех сторон, похожая на аквариум. Оттуда, с этой заоблачной высоты, лоцман, а может и сам капитан, вглядывался в коварные воды реки, стараясь обойти подводные опасности. Рубка была освещена лучше главной палубы.

А над всем этим странным и удивительным великолепием уходили в небо две дымовые трубы, окрашенные в яркий киноварно-красный цвет. Из них, густо и медленно, валил черный, маслянистый дым от сжигаемых дров, ленивым шлейфом тянувшийся за кормой и рассеивающийся над волнующейся речной водой.

Завершил эту сюрреалистичную картину голос парохода, заставивший меня резко вздрогнуть. Паровой гудок, установленный на вершине трубы, издал не просто звук, а низкий и протяжный рев, который эхом разнесся по лесистым берегам, предупреждая о приближении невиданного речного монстра.

Я так и стоял с открытым ртом, рассматривая удивительное зрелище во все глаза, пока корабль не поравнялся со мной и с его борта несколько людей замахали мне руками, что-то выкрикивая. Из-за шума кормовых колес я не расслышал, что они кричали, но вежливо помахал в ответ.

На борту колесного парохода красовалась надпись, аккуратно выведенная черной краской – «Белая лошадь». Все бы ничего, несмотря даже на сам колесный пароход, если не считать того факта, что надпись была сделана на английском языке.

Вскоре корабль ушел далеко вперед, и я остался один. Переваривая увиденное, я медленно побрел дальше по берегу.

И что это такое было? Нереальная картина родом из прошлого не давала мне покоя. Пароход, двигающийся с помощью кормовых колес и с двигателем, работающим на дровах, и его английское название, добили мое сознание окончательно.

Я даже сам не заметил, как берег стал плавно снижаться, и я вышел на широкую песчаную косу. Метрах в тридцати от воды, на песке, горел костер, около которого возвышался темный силуэт человека.

– Здравствуйте, мистер! – раздался веселый голос от костра. – Где Ваша лодка? Или Вы местный? Живете тут? Проходите к костру, я как раз похлебку сварил. Бобы с беконом тоже готовы! Поужинаем вместе!

Человек говорил быстро-быстро, причем по-английски. Этот язык я знаю очень неплохо, гораздо лучше, чем испанский с французским, поэтому понять незнакомца труда не составило. Но почему английский? Черт возьми, где я очутился и, главное, как? Куда я попал? Что происходит?

– Добрый вечер! – поздоровался, однако, я, подходя к костру и присаживаясь на тюк с чем-то довольно мягким, по которому похлопал человек, приглашая. – С удовольствием разделю с Вами ужин, э-э-э, мистер! Благодарю за гостеприимство!

– О чем речь, садитесь поудобнее. Сейчас и кофе поспеет! Так где Ваша лодка? Моя, вон, у берега стоит, я направляюсь в Доусон. Вы туда же идете?

– Я? В Доусон? Лодка? – я был сбит с толку окончательно и совершенно не понимал, что мне отвечать на многочисленные вопросы незнакомца.

Выглядел он странновато. На плечи накинута клетчатая куртка или полупальто, типа той шинели, что я видел в хижине убитого. Под ней рубаха, по виду тот же «лонг джонс» без воротника, с подтяжками, поддерживавшими широкие штаны. А на затылок сдвинута широкополая шляпа. Человек был босым. Его сапоги с толстыми шерстяными носками сейчас сушились у костра. Круглое лицо человека было добродушным и веселым, внушая доверие. Роста человек был невысокого, если судить по сидящей фигуре, хотя телосложение имел довольно крупное и плотное, если не сказать мощное и, наверное, немного полноватое. Этакий добрый медведь.

– Так где Ваша лодка? – продолжал свой допрос человек. – Утонула? Я еле прошел первые пороги, чуть не перевернулся!

– Утонула? Да, утонула. Я шел через лес несколько дней, и вот вышел к реке. А тут Вы сидите и ужинаете…

– Меня Теодором зовут. Тедди Джонс. А прозвище мое – Медвежонок. А Вы кто, мистер? Вот, возьмите кружку, сейчас кофе налью. А, у Вас своя есть? Замечательно!

Я вытащил из кармана кружку, что позаимствовал в сторожке. Потом выставил на плоский камень, заменявший стол, банку тушенки.

– Нет, что Вы! Уберите, потом ее съедим, в лодке. Сейчас похлебка и бобы!

– Меня зовут Александр Бирд11, – представился я на английский манер.

– Алекс, значит, ага, отлично! – покивал Тед и улыбнулся. – Приятно познакомиться с Вами, Алекс!

– Теодор, послушайте, я в затруднительном положении, – решил попытаться выяснить, где нахожусь, я. – Не подскажите, где мы с Вами сейчас находимся?

– Ох, да Вы, наверное, воды нахлебались? Проблемы с памятью? Вы – у берега реки Юкон, что на Клондайке, Канада. Лично я направляюсь в Доусон-Сити. Наверное, и Вы туда плыли, пока не потопили свое корыто, так?

– Думаю, что так, – ответил я задумчиво. – Но я плохо помню, что произошло. Окончательно очнулся уже в лесу, в заброшенной охотничьей сторожке, но что было перед этим – увы, не знаю. Только какие-то фрагменты в памяти всплывают.

– Бедняга! – снова покачал головой Теодор. – Ну, это ничего! У меня как-то соседу бревном по голове прилетело, он в порту работал, грузчиком, так вот он после этого случая долго жену с детьми не узнавал. А потом – ничего, поправился, вернулась память. Правда, мочился под себя иногда, а так ничего.

– Надеюсь, что и я вспомню, что, да как. Я, хотя бы не мочусь под себя, и то хорошо уже! – рассмеялся я.

Тед мне очень понравился своим добродушием и открытым нравом. Хотелось бы верить, что с его головой все в порядке и он не сумасшедший, думающий, что находится на Клондайке. И тут меня осенила мысль спросить кое-что еще.

– Скажите, Тед, а какой сейчас год?

– Год? Эва, как Вас приложило, Алекс! На дворе 1897 год от Рождества Христова.

– А на Юконе мы для того, чтобы… – я нарочно замолчал, чтобы Тед продолжил за меня фразу.

– Чтобы найти золото и стать миллионерами, конечно же! Для чего же еще нужно ехать в эти ужасные, ледяные, северные земли?! Ха!