Вячеслав Хватов – Командировка в прошлое (страница 6)

Утро следующего дня выдалось прохладным. Когда они с Вовой вышли из милицейского общежития и пересекли утонувшую в тумане рощу, раскинувшуюся на пути к будущему ЛАЗу, и ботинки и обе брючины внизу у Виктора стали мокрыми от все еще не обсохшей росы.

Сам будущий автобусный завод начнет строится еще только весной сорок пятого, а заводоуправление, вот оно уже организовано на месте административного корпуса полуразрушенного бетонного завода. Сейчас это конечно скорее штаб стройки. В чистом поле, недалеко от ипподрома уже через год появятся каркасы цехов, а пока окрестности расчищают от развалин пленные немецкие солдаты. Новые стекла в еще не крашеных рамах, наспех сколоченные ступени крыльца, рукомойник во дворе – все здесь свидетельствует о том, что процесс только в самом начале. Люди увлечены, энергичны, заряжены на результат. Все, как и всегда на комсомольских стройках двадцатого века. Работа делается быстро, без проволочек, но никакой суеты и беспорядка нет. Немцы тоже стараются. Видно, что боятся.

Аносов покосился на людей в пыльных потрепанных гимнастерках мышиного цвета. Все-таки впервые вот так близко, а не в кино или хронике, настоящие гитлеровцы.

Виктор с Вовой поднялись на второй этаж в приемную заводоуправления и, минуя секретаря, направились прямиком к заму по строительству. Там выяснилось, что о прибывающих на стройку специалистах, знало достаточно много народу: и в отделе кадров, и в транспортном отделе, в котором, кстати, в тот день не нашлось машины, для встречи Аносова и Паничкина, и даже комендант общежития знал, на каком поезде приезжают эти люди. В общем круг подозреваемых не просто широк, а огромен. Ну и конечно расспросы двух неопытных сотрудников угро тоже не остались незамеченными. Так что устраиваться на стройку, чтобы потом что-то разузнать изнутри Виктору теперь не имело никакого смысла, о чем ему позже и сообщил Городецкий.

– Ты не переживай так уж сильно, – успокаивал нового сотрудника Михаил Анатольевич, прихлебывая горячий чай, который он закусывал странным бутербродом из черного хлеба и насыпанного сверху сахара, – у всех у нас практически первый блин выходил комом. Вам с Владимиром надо было бы разделиться и ходить по заводу по отдельности, а не парой. Но это я виноват. Отвлекся и не проинструктировал вовремя, – Городецкий, наконец, поставил стакан на стол, отряхнул ладони от хлебных крошек и достал пачку папирос. Виктор Аносов в это время понуро сидел в углу, тогда как сотрудник ИПВиП внутри него с интересом разглядывал своего начальника. Сам-то он давно понял, что злоумышленники с самого начала были в курсе всего происходящего, и агент под прикрытием не имел тут никаких шансов. Не так, ох не так и не с этого надо было начинать. По существу, темпоральный розыскник был даже поопытней многих тут переквалифицировавшихся из агрономов и слесарей в сотрудников уголовного розыска, но никак этим воспользоваться и показать это не мог. Ему-то наоборот надо быть тише воды, ниже травы, чтобы за шпиона не приняли. Поэтому Аносов вздохнул и спросил:

– И что теперь, Михаил Анатольевич?

– Теперь собирай свои пожитки и дуй на Театральную. Сейчас покличу Тараса, он тебя отвезет. Там выберешь любую квартиру по вкусу. Их сейчас много пустует.

– Так Театральная же рядом вроде, – удивился Аносов, – пешком минут пять-семь.

– Нынче наши сотрудники по одному по городу не ходят даже днем. Или тебе в лесу понравилось? – усмехнулся начальник.

– Да нет, не очень, – вздохнул Виктор, – а кто такой Тарас?

– Водитель наш. Тарас Круглик. А вот и он. Бери нашего нового сотрудника Виктора Аносова, вот познакомься, – Городецкий обратился уже к вошедшему невысокому, крепко сложенному парню, в шоферской кепке и выцветшей гимнастерке когда-то стального цвета, какие носили танкисты в сороковых годах, – и можешь уже не возвращаться сегодня. Через час темнеть начнет, а в темноте тебя и обстрелять могут, если будешь туда-сюда мотаться. Машина, опять же пострадает.

– Машину вам жалко, значит, – заулыбался Тарас, – а меня нет?

– Конечно, – хмыкнул Городецкий, – новенький «газик», больше таких и не выделят, а водителей мы еще наберем по объявлению.

Тарас рассмеялся, оценив шутку начальника, и повернулся к Аносову, протянув при этом руку.

– Тарас.

– Виктор.

– Очень приятно, Виктор. Друган у меня на фронте был, тоже Виктором звали. Только разорвало его снарядом ровно напополам, – по лицу водителя пробежала тень, – прямой наводкой «Тигр» шарахнул. Ну да пойдем подбирать тебе хату, чего стоишь?

– Виктора два раза уговаривать не пришлось. Тем более желудок уже недовольно урчал, и в планах значилось перекусить выданным сухпайком сразу после обустройства на новом месте.

«Газик», оказавшийся не таким уж и новеньким, бодро прокатился по Друкарской улице и свернув на Площадь рынок, добрался до Театральной. Виктор, в бытность свою сотрудником ИПВиП, никогда не был в бывшей столице западной Украины, и мощеные булыжником, узкие улочки Львова показались ему тесными, пыльными и почти лишенные зелени, похожими на ухудшенные и уменьшенные копии старого Арбата. Хотя, как и любой исторический центр европейского города, центр Львова имел и свой шарм, а кукольность разноцветных прилепленных друг к другу домиков даже нравилась. Проникнуть во дворы тут можно было либо через арку, зачастую перекрытую плотными деревянными воротами с калитками, либо через проходной подъезд. Но Тарас вырулил в один из редких промежутков между строениями, и они вкатились в царство кошек, сохнущего на веревках белья и нависающих деревянных «скворечников» надстроек. Зелени тут тоже никакой.

– Давай сюда, – Тарас захлопнул дверцу советского внедорожника, поправил кобуру и показал рукой в сторону кое где облупившихся деревянных створок подъезда, – только осторожней. Тут и днем потемки, а лампочку еще в прошлом месяце кто-то кокнул и заменить некому.

– Главное не вляпаться ни во что, – ответил Виктор, – запашок тот еще.

– Это да, – хохотнул водитель, – за звание дома культуры и быта тут соревнования явно не проводилось. Да и не могло проводиться. Советской власти, почитай и не было. Года полтора что ли перед самой войной? – обратился он к Аносову.

– А я и не знаю, – соврал Виктор. Хотя и раньше знал и в процессе тренингов в ИПВиП все это подробно разбирали, да и сейчас бы он мог вызвать с чипа на смарт-линзы какие-то данные об этой эпохе. Но Виктору Аносову из предвоенного и военного Рыбинска в отличие от темпорального прыгуна такое знать не полагалось. Теоретически конечно мог услышать что-то на политинформации или по радио в новостях, но вряд ли бы и запомнил, что там происходит в каком-то далеком Львове.

– Я тоже не особо, – Тарас открыл подъезд и пропустил Виктора вперед, – одна польская старушка рассказывала, как в тридцать девятом сюда наши войска входили. Сейчас она уже в Польшу уехала, как и многие тут. Отсюда и квартир брошенных полно. Здесь на втором этаже одна большая и на четвертом двухкомнатная и трехкомнатная.

– А на втором?

– Четыре комнаты, – Тарас поднимался вслед за Виктором, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться на крутых ступеньках коротких и узких лестничных пролетов. Одной рукой он держался за старые деревянные перила, а второй за расстегнутую кобуру.

– Не. Четыре мне не надо, – возразил Аносов, – куда мне одному? Я там заблужусь в этой квартире. Лучше до четвертого, в двушку шагать буду.

– Ну как знаешь. Зато там пианино, на втором-то.

– Это ве-е-е-ещь, – протянул Виктор, и они засмеялись.

Впрочем, в двухкомнатной ему тоже не понравилось. И дело даже не в затхлости и в чужом неприятном запахе. Пыль можно стереть, комнаты проветрить, но детскую мебель, игрушки и расписанные картинками стены никуда не денешь.

– Знаешь, Тарас, я бы лучше в общаге остался на койке, – Аносов еще раз посмотрел на качалку в виде лошади.

– А хочешь, поселяйся у меня. Я свою квартиру уже обжил, и комната вторая пустует.

– Вот это дело. И вместе веселей будет, – оживился Виктор, – а где это?

– В соседнем подъезде. Пошли.

Тарасово жилище тоже находилось на втором этаже. Как позже объяснил ему Круглик, на первом селиться нынче опасно. Могут или гранату закинуть, или «коктейль Молотова».

Тем временем на город спустились сумерки, и черная утроба соседнего подъезда выглядела уже как-то устрашающе. Просто не хотелось в нее нырять. Лампочки здесь тоже не было. «Скомуниздили», подумалось Виктору. Но вслух, конечно, произносить он этого не стал. Хотя коммунистические порядки здесь только устанавливались, поэтому термин из девяностых как-то и неуместен даже. Надо отвыкать.

– О! – Тарас повернул отполированный до блеска выключатель, – опять электричество дали. Я-то уж думал сегодня керосинку жечь придется.

– Часто отключают? – поинтересовался Виктор.

– Как месяц назад электростанцию восстановили, это уже третий раз какие-то черти провода перерезают у подстанции. Ну ничего мы их поймаем, дай только время, – Тарас снял кожанку и повесил ее на крючок в прихожей, – зато вот и в нашем районе и водичку дали. Уже третью водонапорную станцию запустили, что немцы при отходе взорвали. Оперативно работают. Вокзал ты уже видел, электростанция, водопровод, и трамваи уже бегают.