Вячеслав Хватов – Командировка в прошлое (страница 4)

Виктор смотрел на раздраженного следователя из шестого отдела и думал, что, окажись на его месте специалист по середине двадцатого века, а лучше именно по ВОВ, он бы вел себя более естественно и знал бы точно, что говорить, а о чем лучше и умолчать. Но вот придется выкручиваться именно ему. Хотя на допросе-то один раз он был. В двадцать шестом году уже двадцать первого века в поселке Стрижавка Винницкой области его сцапала СБУ. Сидел он на стуле с руками, заведенными за спинку и скованными пластиковыми наручниками. Допрашивающие его сотрудники, казалось, должны были рвать его на части в бессильной злобе, ведь дело-то шло к концу. Но они, наоборот выглядели как-то вяло и трусливо. А через полтора часа допроса в здание и вовсе прилетел полупакет «Торнадо-Г», и сотрудник ИПВиП в пыли и суматохе слился через выбитое взрывной волной окно.

Здесь и сейчас сбежать не получится. Уже после допроса его хотя и не препроводили в камеру, но оставили «погостить» в милицейском общежитии, больше похожем на казарму. Тут и режим был пропускной и даже окна зарешечены. Двухъярусные нары, тумбочки со скрипящими дверцами, стены, выкрашенные до половины зеленой краской, а до половины белой, лампочка Ильича под потолком, потертый дощатый пол и в комнатах, и в коридоре, санузлы общего пользования с пожелтевшими ваннами и унитазами с ржавыми потеками, кухня с массивной плитой и титаном. Сколько по времени теперь придется провести здесь темпоралу неизвестно. Дни? Годы?

– Вы поймите, – пытаясь скрыть раздражение втолковывал ему Баранец на очередной беседе, а вернее сказать допросе, – мы вам не то чтобы не доверяем… Мы, наоборот, очень даже сочувствуем вам. Получили контузию, потеряли товарища, друга… Но слышали пословицу? «Доверяй, но проверяй». Придут на вас документы, разберемся, определим вас по месту назначения.

– Да мы с товарищем Паничкиным особо подружиться-то не успели. Я рассказывал. Познакомились по дороге сюда в поезде. Он из Ярославля, я из Рыбинска. Можно сказать, земляки, – начал повторять заученную легенду Аносов.

– Да погоди ты тараторить, – опять не сдержался Баранец. Очень уж раздосадован он был тем, что его по ранению перевели из первого в шестой отдел, и теперь, когда его товарищи занимаются оперативной работой в прифронтовой полосе, он вынужден тут, в тылу, едва ли не кражу белья с чердаков соседями у соседей расследовать. Ну образно говоря, конечно. Так-то всякой твари и тут хватало: дезертиры, паникеры, саботажники. Националисты опять же, активизировались и украинские и польские из «армии крайовы». У последних только в окрестностях города четыре радиостанции работает. Но душа-то просит поединка с гестапо, рисковой радиоигры, поимки немецких диверсантов. Вот в свое время бывало…

Аносов кашлянул, видя, как его собеседник замер, наблюдая за струйкой дыма, уносящейся под потолок.

Баранец вздохнул.

– Тараторишь будто на зубок заученное шпаришь, – майор затушил очередной окурок папиросы в уже переполненной пепельнице. Внутри Виктора все похолодело. Плохо дело, если это так выглядит. Но судя по тому, как следователь вел себя дальше, это просто был один из его приемчиков. Аносов читал про СМЕРШ что-то в этом духе. Играет плохого и хорошего полицейского одновременно и раскачивает ситуацию. Или «берет на понт», как сказали бы иные.

– А что Паничкин говорит? – решил поиграть в свою очередь Виктор.

– Погиб той попутчик. Голову оторвало. А ты не знаешь?

– Это чем его так? – вопросом на вопрос ответил Аносов, а сам подумал: «вот не веришь, поди, ты мне, товарищ Баранец, сомневаешься. Понятно, по должности положено. А расскажи я тебе, что из двадцать второго века перед тобой человек, где такие вот папироски можно увидеть только в музее, ни спиртного, ни наркотиков тоже в помине нет, как и преступности, тем более войн и шпионов, которым смерть. У тебя точно крышу снесет, и за ТТ свой схватишься.»

– Чего улыбаешься? – удивленно спросил Баранец, – предположительно напоролись вы на мину-растяжку направленного действия. Правда следов от бечевки на деревьях мы не обнаружили, хотя стволы местами посечены и даже обгорели кое-где. Вопросы, вопросы… Не было бы этих вопросов, не держали бы мы тебя здесь. Уже бы «прописывался» в своем общежитии на Стрыйской.

Аносов-то это понимал. Но он так же понимал, что если в ближайшее время не предпримет что-то для спасения деда бедолаги Вадима, то вся его эта командировка станет просто бессмысленной. Если только спасательная команда не вытащит его отсюда, и потом они с уже живым Вадимом не повторят попытку. Ну или он один. Но судя по всему, не вытащит, ибо, если была бы такая возможность, всей этой трагедии просто бы не произошло. В другой ситуации Виктор бы и не переживал ни за Семена Камшу, ни за его внучатого племянника Вадима. Очень редко, но во время прыжков случалось, погибали либо объекты, либо кто-то из их друзей, родственников или вообще посторонних людей. В таких случаях организовывалась повторная экспедиция, и все исправляли. Иногда застрявших прыгунов вызволяла команда спасателей, но вот про повреждение оборудования во время прыжка Аносову ничего не было известно. Вообще само название его конторы, «институт ПРОБЛЕМ времени и пространства», как бы говорило само за себя. Отрасль новая, механизмы, принципы и закономерности взаимодействия все еще в процессе изучения. Прыгнуть – считай тоже самое, что в открытый космос выйти. Даже опаснее. Поэтому-то Виктор отдавал себе отчет, что «подмога не пришла», и дальше действовать придется ему одному.

– А глянуть можно что там? – Аносов заерзал на стуле.

– Ишь ты, «глянуть» – майор впервые без раздражения посмотрел на собеседника. Как человеку, увлеченному своим делом, ему понравилось, что Виктор проявил интерес к обстоятельствам занимавшего его дела, – у самого голова в бинтах, язык заплетается, а ему видишь ли «глянуть».

– Голова обвязана, кровь на рукаве

След кровавый стелется по сырой траве

Эй, эй. По сырой траве, – Аносов затянул куплет из песни о Щорсе. Этот фильм он видел в детстве, когда гостил у дяди.

– «Хлопцы, чьи вы будете, кто вас в бой ведёт?

Кто под красным знаменем раненый идёт?» – подхватил Баранец, – люблю этот фильм. Мы с женой его перед войной в Липецке смотрели в центральном кинотеатре. А Щорс, между прочим, здесь, на Украине, на Житомирщине с Коновальцем воевал. А сейчас этих «коновальцев» полные леса, – майор посмотрел в окно. Аносов тоже. Издалека доносились отзвуки канонады. Житомирщину Алексей хорошо знал. Но только побегать от последователей Коновальца там ему пришлось на сто лет позже легендарного красного командира. Еле ноги тогда унес с полей Украины, усеянных догорающими «Абрамсами» и «Леопардами». Знал бы сейчас майор СМЕРШ, что почти через сто лет его потомкам опять придется останавливать немецкие танки под Харьковом и Курском.

– Вам еще повезло, – Баранец встал и прошелся по кабинету. Заскрипели яловые сапоги, – тот дед просто испугался чего-то и ссадил вас с телеги, а вез, наверняка прямиком в засаду. Неспокойно у нас. Сам вон слышишь, – майор кивнул в сторону окна, – что там окрестные леса, мы в городе едва ли не каждый день товарищей теряем. Лютует враг. Особенно по ночам.

Виктор что-то такое себе и представлял, готовясь к прыжку во Львов сорок четвертого. Но ночью им предстояло просто пересидеть глубоко в лесной чаще, а днем отправится в город, и тут уже по ночам носа на улицу не высовывать. Когда им с Вадимом разрабатывали легенду, как раз и отталкивались от того, что настоящие Аносов и Паничкин так и не доехали до строительства автозавода. Исчезли где-то по дороге. Скорей всего их как раз бандеровцы и убили.

Ответ на запрос пришел из Рыбинска через несколько дней, и, слава всевышнему, проблем не принес. Биоконструктор не подвел, и фото из личного дела в отделе кадров завода было похоже на фото сделанное с поцарапанной физиономии Аносова. Они могли бы возникнуть, если бы «Паничкина» отправили для захоронения на малую родину. Ну, родственник какой-нибудь не признал в обезглавленном теле настоящего инженера. По комплекции, еще по какому-нибудь признаку. Но в нынешней обстановке заниматься отправкой было некому и некогда, и Вадима похоронили в братской могиле на окраине города.

Мда!

Погиб не от руки рэкетира там у себя в девяностых и не от пули бандеровца, а от собственной глупости. И переиграть теперь вряд ли что-то удастся. Разве что у Аносова все-таки получится отыскать место прыжка самостоятельно и в короткий срок, и что-нибудь придумать там уже на месте. Ну, а пока он сидел все в том же кабинете у майора СМЕРШ Баранца и пил чай из стакана с подстаканником. Такие все еще случалось, попадались в поездах дальнего следования в его двадцать втором веке. Ну или почти такие.

– Сейчас ты пойдешь встанешь на учет в паспортном столе. Тут рядом, – пояснил майор, – а я пока позвоню туда, в управление, чтобы они сопроводили тебя в заводскую контору. Объяснят им все, растолкуют. Сам понимаешь, ситуация такая, требующая разъяснений. Вас же с инженером Паничкиным еще позавчера ждали.

Аносов спустился на первый этаж, показал дежурному пропуск, врученный ему молчаливым сотрудником в приемной возле кабинета Баранца, и направился к отделению милиции, располагавшемуся наискосок по улице в том же здании, что и управление НКВД по Львовской области. А майор уже крутил ручку телефона: – алло, майора Трофимова дайте. Баранец на проводе. Сан Саныч? Я к тебе там хлопца одного направил. Надо его в заводоуправление на Стрыйской доставить в целости и сохранности.