Вячеслав Хватов – Командировка в прошлое (страница 3)

– Хм. Вообще-то мы и прыгаем туда, чтобы никто никого не зарезал. По идее, можно было бы просто предотвратить этот поход на рынок, но нет гарантии, что Сыч не подстережет кого-то из ваших на другой день. Ведь мы до конца не уверены, что нападение это было случайным, и только ради грабежа, – разъяснил работник ИПВиП своему напарнику, – а что касается Семена, то, если бы погиб он, ты бы сейчас вполне вероятно передо мной не сидел.

– Как это?

– Ну, наверное, потому, что дядя Семён спас своего племянника и твоего будущего родителя, когда тот тонул в речке, упав в марте пятьдесят первого с плота. Сам еле выплыл, но батю твоего вытащил. Разве тебе не рассказывали?

– Нет, – выдавил из себя Вадим. Лицо его посерело, лоб покрылся испариной.

– Скромным был Семен Михалыч, значит, – сделал вывод Аносов, – ну а отец чего? Не любил, видать, вспоминать про такое, – сам спросил и сам себе ответил Виктор, и повернулся в сторону бизнесмена.

Но Вадим его уже не слушал, Он вскочил с удобного анатомического кресла и принялся расхаживать по комнате.

– Значит, все это напрасно? – спрашивал он кого-то, – значит, я перемещаюсь черт знает куда, практически под пули, просто ради исторической экскурсии, которая обошлась мне в две сотни косых зелени? – при последних словах лицо его побагровело, и на скулах заиграли желваки. Аносов даже отклонился назад, когда «малиновый пиджак» шагнул в его сторону.

– Я требую расторжения контракта, – рявкнул он. В Вадиме было не узнать того стеснительного, вежливого клиента, с которым Виктора познакомил его начальник несколько дней назад. Сейчас перед ним бушевал «типа пацан» из «Долгопы».

– “Узнаю брата Колю”, – произнес Аносов мем из девяностых, и улыбнулся. Он буквально покрылся мурашками от удовольствия. Вот это типаж! Вот это по-нашему!

– Какого Колю? Что ты несешь в натуре? – не понял сотрудника ИПВиП и от этого еще больше разозлился Вадим, – останавливай эту свою машину времени, и давай обратно.

– Не получится, – перестал улыбаться Виктор, – прыжок сейчас в завершающей стадии. Скоро проявятся контуры сорок четвертого. Да вон уже лес проступает.

– В гробу я видел ваш сорок четвертый, – бизнесмен схватил Аносова за грудки, – давай обратно, или вообще в девяносто шестой, – он тряхнул сотрудника ИПВиП так, что тот не устоял на ногах, и оба покатились по полу, споткнувшись об опрокинутое кресло. Вадим угодил спиной в складывающуюся мозаику из сосен и подлеска, состоящего в основном из терна и лещинника. При этом плечи бизнесмена будто утонули в податливой, но сопротивляющейся жиже, а влекомый за ним Виктор, наоборот, получил в лоб чем-то тяжелым и твердым. Словно об стену ударился. Последнее, что он помнил – это непродолжительный полет: сначала вверх, потом вниз, и новый удар.

Тонкий солнечный луч, проникший сквозь купол из сосновых лап, принес тот свет, который забрезжил в конце тоннеля. Аносов открыл глаза и тотчас зажмурился.

Эй, а хлопчик-то, кажись жив, – раздалось откуда-то сбоку сквозь непрекращающийся звон в ушах.

– Да? А я думал, ему шею свернуло, – ответили с другой стороны, – глядись як подбородок торчит.

– Мабудь и свернуло. Сейчас поглядим, – заметил первый.

– Надо бы поосторожней, братцы, – вмешался кто-то третий, – в медсанбате учили с переломами поосторожней.

– Ерунда, – протянул первый, – если шею сломал, до больнички его все равно не довезем. А вон парень-то, гляди, совсем очухался!

Аносов приподнялся, опираясь на локоть, обвел мутным взглядом три расплывающиеся фигуры, и его вырвало.

– Так! С шеей у него все в порядке, – утвердительно сказал первый, – небольшая контузия и все.

– Так может его тогда сразу к нам в отдел, а не в больничку, – предложил второй, – надо проверить кто он, да что.

– Положено в больничку, значит в больничку – строго ответил первый, – а, чтобы не сбежал, пост в коридоре выставим. Да и не похож парень на бандита-то. Вон все документы в порядке. Паспорт, комсомольская путевка, комсомольский билет.

– Документы они «там» научились делать, – второй не унимался.

– Ладно, – сказал, как отрубил первый, – везем его в город. Грузи ребята.

– А с ентим что? – спросил третий.

– От этого еще голову найти надо, – вздохнул первый, – на второй подводе повезем, когда хлопцы управятся.

– А что так долго?

– Собаку ждут. Без собаки не найти.

Трое неизвестных в военной форме подхватили Виктора и положили его на телегу, запряженную тощей серой кобылой. Двое из них устроились спереди, а третий, длинный и тощий, как оглобля, положив автомат на колени, примостился чуть сзади Аносова. Тот самый, видимо, кто сильно в нем засомневался. Решил не спускать глаз.

Снова замутило, но Виктор сдержался.

Телега миновала огромный стог сена и двинулась дальше вдоль опушки. Солнечные лучи едва пробивали темно-зеленую листву и пропадали в чаще, не в силах осветить как следует даже свободные от деревьев клочки разнотравья. Будто кто-то специально соорудил тут декорации для засады. Но все было тихо. Только кулик время от времени оповещал об опасности своим «ку-ку» собратьев, находящихся поблизости.

А может и не кулик это вовсе, а бандиты подают друг другу знак? В любом случае Аносов был рад, что они все дальше отъезжали от непроглядного леса. Только вот телега!

Да! Это тебе не «Porsche cayenne»! Трясет на проселочной дороге так, что того и гляди, душу вытрясет. Но, слава Богу, не болит ничего. Только тошнит.

Виктор осторожно повернулся на спину и положил под затылок правую руку. Там наверху наискосок проплывали высокие белые облака, и время от времени, когда подвода снова шла лесом, их заслоняли ветви деревьев, нависающие над большаком. Но сосны скоро закончились, уступив место тонким березкам, со все еще зеленой, колышущейся на ветру листвой. Дорога стала шире, трясти стало меньше. Скоро город. Львов поди. Какому городу тут еще быть? И хотя по его улочкам, мощеным еще дореволюционным булыжником телега катилась недолго, Аносов снова прочувствовал всю прелесть езды на лишенном рессор транспорте. А каково было бы человеку с пулевым, скажем, ранением?

Львов сорок четвертого удивил. Даже несмотря на годы фашистской оккупации, несмотря на уличные бои и танковые сражения, его улицы вовсе не утратили своей пряничной сказочности. Аносов видел столицу западной Украины на видео девяностых годов. Вот тогда уже город выглядел хуже. Обшарпанные стены с потеками, поломанные ограды, залатанные крыши. Мусор, грязь, лужи, растрескавшийся асфальт и множество ларьков и палаток. Сейчас всего этого не было. А черно-белые кадры советской кинохроники, конечно же не могли передать всю палитру красок, сверкающую в теплых летних лучах солнца. Виктор чуть шею не свернул, рассматривая архитектуру бывшего Лемберга. Он даже на время забыл о всех своих проблемах.

Больничка встретила гостей суетой. Работы тут всегда было полно. Аносова определили на третий этаж, и едва коснувшись несвежего вида подушки, он словно провалился в небытие, разомкнув глаза только утром следующего дня.

– Проснулся, голубчик? – в палату, где лежало еще человек десять, заглянул боец лет шестидесяти, с винтовкой Мосина с примкнутым штыком. И если бы не фуражка с синим околышем – вылитый буденовец времен гражданской войны.

– В туалет можно? – спросил его Виктор.

– В утку ходи, – пошевелил усами охранявший его милиционер, – мне в туалет с тобой тащиться не резон.

– Начальство твое, когда будет? – решил взять быка за рога Аносов, – поговорить надо.

– Ишь ты какой шустрый, – ухмыльнулся милиционер, – когда надо, тогда и будет. Не твоего ума дело. Лежи себе, полеживай.

Виктор вновь устроился на неудобной скрипучей койке. А что ему оставалось делать? С самого начала в этом прыжке все пошло не так, не по плану. По плану они с Вадимом должны были, не привлекая внимания «органов», прибыть в место назначения – общежитие строителей автомобильного завода, устроиться там, состряпать и опустить в ящик донос на Леньку Сыча, и наблюдать за результатами. Потом, убедившись, что Сыч арестован и устранен, отправиться в место прыжка, где в течение четырех обозначенных суток, ежедневно в одно и то же время будет активироваться установка. Грубо говоря, появятся те самые два кресла на небольшой площадке.

А теперь что? Теперь ему еще надо как-то выпутаться из этой истории. Того и гляди за шпиона примут!

У темпоральных прыгунов профессиональный риск не меньше, чем у космонавтов. Всего в прошлом не предусмотришь, особенно в эпохах войн, революций и других подобных потрясений. Поэтому и работать в ИПВиП идут люди определенного склада характера. Аносов и был таким. Он ничего не боялся, хотя и не подозревал, какая опасность нависла над ним. Вечером его привезли в кабинет к усталому майору СМЕРШ Баранцу – человеку лет сорока, сорока пяти, с огромными синяками под глазами и пожелтевшими от табака пальцами. Он уже отправил запрос на Виктора в Рыбинск, и теперь с нетерпением ждал ответа. А ответа все не было.

Как потом выяснится, архивы паспортного стола в Рыбинске сгорели во время бомбардировки в сорок втором году, и хотя товарищи Аносова подтвердили, что неделю назад проводили Виктора на поезд, увозящий его к новому месту работы, этого было недостаточно. То же самое было и с Егором Паничкиным, на имя которого были документы у Вадима. Только вот его фото никакой возможности теперь уж сделать не было. Голову-то бизнесмена, а по легенде ярославского инженера, так и не нашли. В Ярославль так же ушел запрос, и так потом был получен ответ. Но все это Аносов узнал позже. А сейчас он сидел перед майором и держал ответ: кто он, откуда, куда и зачем направляется, и волею каких обстоятельств оказался на лесной дороге рядом с изуродованным трупом Егора Паничкина.