Вячеслав Гусев – Последний ритуал (страница 4)
Демидов сжал кулаки.
«Я не знал, — мысленно повторил он. — Я не знал, что будет так. Но теперь я должен это остановить. Или хотя бы понять, что происходит».
Он бросил взгляд на дворецкого. Григорий избегал его взгляда, его губы беззвучно шевелились, будто он читал молитву.
— Прошу прощения, — Лев постарался говорить спокойно. — Я проверю, что с Андреем. Григорий, принесите воды для Марины. И… — он сделал паузу, — приготовьте следующее блюдо.
Дворецкий молча кивнул и направился к двери. Лев глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках.
— Я вернусь через минуту, — бросил он гостям и вышел из столовой, направляясь вслед за Вороновым.
За его спиной раздалось нервное дыхание Светловой, шёпот Краснова и тяжёлый вздох Ильина. Свечи продолжали трепетать, отбрасывая на стены тени, которые, казалось, становились всё длиннее и темнее.
Коридор особняка казался бесконечным — длинный, узкий, с высокими потолками и рядами старинных портретов на стенах. Свет от редких бра был тусклым, желтоватым, словно пропитанным пылью веков. Тени от лепнины на потолке шевелились, будто живые, а в воздухе витал запах старого дерева и воска — привычный, но сейчас отчего‑то давящий.
Лев Демидов догнал Андрея Воронова в нескольких шагах от столовой. Банкир прижался к стене, тяжело дыша, его пальцы судорожно скребли по обоям, будто пытаясь найти опору. Лицо было бледным, капли пота стекали по вискам, а глаза — расширенные, остекленевшие — смотрели куда‑то сквозь Льва.
— Андрей, — Лев осторожно коснулся его плеча. — Что с вами? Что вы видите?
Воронов вздрогнул, будто от удара током, и резко отшатнулся. Его руки дрожали, губы тряслись.
— Они нашли меня, — прошептал он, голос звучал хрипло, надломленно. — Я отмывал деньги для них, а потом решил выйти… Они убьют меня сегодня. Я знаю.
«Отмывал деньги… — пронеслось в голове у Льва. — Значит, суп не просто вызывает страх — он вытаскивает наружу тайны. То, что люди годами прячут даже от самих себя».
— Никто вас не убьёт, — Лев старался говорить спокойно, но внутри всё сжималось от тревоги. — Здесь нет никаких «них». Это просто… реакция на специи. Нервное напряжение.
— Слишком поздно! — Воронов резко вскинул голову, его взгляд на мгновение сфокусировался на Льве. — Они уже здесь! Вы не понимаете — они везде. В стенах, в воздухе, в этом проклятом доме!
Он сделал шаг назад, упёрся спиной в стену и вдруг начал озираться, будто высматривал кого‑то в тени между портретами. Его пальцы судорожно сжимались и разжимались, костяшки побелели.
Лев почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он оглянулся — в дальнем конце коридора, у лестницы, стоял Григорий. Дворецкий не приближался, лишь наблюдал издали, его лицо было бледным, а руки, сложенные за спиной, заметно дрожали.
«Он знал, — понял Лев. — Знал, что так будет. Но почему не предупредил?»
— Андрей, послушайте меня, — Лев сделал шаг вперёд, стараясь говорить как можно убедительнее. — Вы в безопасности. Это просто эффект от блюда. Мы сейчас вернёмся в столовую, вы выпьете воды, и всё пройдёт.
— Нет! — банкир оттолкнул его руку с неожиданной силой. — Не трогайте меня! Вы тоже… вы тоже в этом замешаны. Этот дом… он знает всё. Он вытягивает наружу то, что должно оставаться похороненным.
Его голос сорвался на хриплый шёпот. Он снова прижался к стене, будто пытался в неё вжаться, исчезнуть.
— Я пытался уйти, — продолжал он, глядя куда‑то в пустоту. — Думал, что смогу начать заново. Но они не отпускают. Никого не отпускают.
Лев сжал кулаки. Он не знал, что делать. В голове крутились обрывки воспоминаний — разговоры отца, намёки дворецкого, странные происшествия в детстве. Всё это складывалось в пугающую картину, но он всё ещё отказывался верить.
«Может, это просто яд? — мелькнула мысль. — Какое‑то вещество в супе, вызывающее галлюцинации? Но тогда почему Григорий так напуган? И почему отец устраивал это снова и снова?»
В этот момент из столовой донеслись голоса, затем раздался щелчок, и зазвучали первые слова новостного сообщения:
— …экстренный выпуск. Сегодня утром в своём доме был найден мёртвым известный банкир Виктор Рябинин. По предварительным данным, смерть наступила в результате…
Лев замер. Он бросил последний взгляд на Воронова — тот всё так же прижимался к стене, его губы беззвучно шевелились, будто он повторял какие‑то слова молитвы или заклинания.
— Мне нужно вернуться, — тихо произнёс Лев. — Побудьте здесь минуту. Я пришлю Григория, он поможет вам.
— Не надо никого, — прохрипел Воронов. — Просто… просто оставьте меня.
Лев колебался. Он хотел остаться, помочь, но голос из телевизора звучал всё чётче, и что‑то подсказывало — там, в столовой, сейчас происходит что‑то не менее важное.
— Хорошо, — он отступил на шаг. — Но если станет хуже — зовите. Я буду рядом.
Он развернулся и направился к столовой, чувствуя, как нарастает напряжение. За спиной слышалось прерывистое дыхание Воронова, а где‑то вдали, у лестницы, Григорий всё ещё стоял неподвижно, словно статуя.
«Что же я наделал? — думал Лев, ускоряя шаг. — И как теперь всё это остановить?»
Дверь в столовую была приоткрыта. Лев на мгновение замер, собираясь с силами, затем толкнул её и вошёл.
Столовая наполнилась голосом диктора — резким, бесстрастным, будто специально созданным для того, чтобы нести дурные вести. Телевизор, который кто‑то из гостей включил несколько минут назад, теперь занимал всё внимание собравшихся. Экран мерцал, передавая картинку с места происшествия: обломки фюзеляжа среди деревьев, жёлтые ленты ограждения, силуэты спасателей.
Лев Демидов остановился у края стола, сжимая в руке салфетку так, что костяшки побелели. Он только что вернулся из коридора, где оставил Воронова, и теперь пытался осмыслить происходящее. В голове билась одна мысль: «Это не может быть совпадением».
— …Только что стало известно о крушении частного самолёта бизнес‑класса, — вещал диктор. — На борту находился банкир Андрей Воронов и его команда. Никто не выжил. По предварительным данным, причиной катастрофы мог стать отказ двигателя…
В этот момент дверь столовой скрипнула. Все обернулись. На пороге стоял Андрей Воронов. Его лицо было пепельно‑серым, глаза — расширенными, словно он увидел что‑то, чего не должны видеть живые. Он смотрел на экран, не отрываясь, будто загипнотизированный.
— Это мой рейс… — прошептал он, голос звучал глухо, почти неживо. — Я должен был на нём лететь. Они заменили билеты…
Марина Светлова вскрикнула и закрыла рот рукой. Её пальцы дрожали.
— Боже мой… — выдохнула она. — Но вы же здесь! Вы живы!
— Пока, — хрипло произнёс Воронов. Он сделал шаг вперёд, потом замер, будто споткнулся о невидимую преграду. — Они знали. Они всегда знают.
Ольга Мещерская медленно поднялась со стула. Её лицо оставалось холодным, но в глазах читался неподдельный страх.
— Что это значит? — её голос прозвучал резко, почти обвиняюще. — Лев Константинович, вы знали?
— Нет, — Лев покачал головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я ничего не знал.
«Знал ли отец? — пронеслось в его голове. — Понимал ли он, что это не просто игра? Что она… забирает?»
Игорь Краснов, до этого молча сидевший, вдруг вскочил.
— Это безумие! — воскликнул он. — Мы должны уходить. Сейчас же!
Он сделал шаг к двери, но Воронов резко обернулся к нему.
— Нельзя, — его голос звучал теперь твёрже, почти угрожающе. — Вы не понимаете. Мы уже в игре. И выход только один.
Сергей Ильин, до этого сохранявший молчание, медленно отложил салфетку.
— Давайте рассуждать здраво, — произнёс он, стараясь говорить спокойно. — Возможно, это совпадение. Катастрофа могла произойти по естественным причинам.
— Совпадение? — Воронов горько усмехнулся. — Я отменил полёт за час до вылета. Лично. И всё равно он разбился. С моим именем на борту.
Марина вздрогнула и прижала руку к груди.
— Но как? — прошептала она. — Как такое возможно?
Лев почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он оглядел стол — и замер. Приборы лежали не так, как раньше. Ножей стало на один меньше. Ложек тоже. Тарелка, стоявшая рядом с местом Краснова, теперь пустовала.
«Куда он делся? — пронеслось в голове у Демидова. — И когда?»
Он резко обернулся к гостям.
— Куда делся Андрей? — спросил он громко.
Все переглянулись. Воронов исчез. Только что стоял у двери — и вот его нет.
— Он был здесь! — Марина вскочила, её глаза расширились от ужаса. — Я видела его!
— Возможно, он вышел, — предположил Ильин, но его голос дрогнул.
Ольга Мещерская подошла к столу, внимательно осмотрела приборы.
— Здесь было двенадцать мест, — произнесла она медленно. — Теперь одиннадцать. Кто‑то пропал.
В этот момент раздался глухой стук.