Вячеслав Гусев – Последний ритуал (страница 3)
Лев почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сам только что заметил несоответствие, но надеялся, что гости не обратят внимания.
— Это часть игры, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Тот, кто останется без ножа, получит особое испытание.
Его слова повисли в воздухе, словно дым от погасшей свечи. Никто не улыбнулся.
— Испытание? — переспросил Ильин, медленно откладывая вилку. — Что за испытание? И почему мы должны в это играть?
— Потому что вы подписали договор, — холодно напомнила Мещерская. — Или вы уже забыли?
Воронов вдруг нервно рассмеялся.
— А если это не игра? — его смех прозвучал резко, неестественно. — Что, если кто‑то уже решил, кто не доживёт до десерта?
В этот момент где‑то в глубине особняка раздался глухой удар — будто тяжёлая дверь захлопнулась. Все вздрогнули. Свет в люстре на мгновение дрогнул, тени на стенах зашевелились, словно ожившие.
Лев резко обернулся к Григорию. Дворецкий стоял у стены, бледный, с расширенными глазами. Их взгляды встретились — и в глазах Григория Демидов прочёл неподдельный страх.
«Он знает больше, чем говорит, — пронеслось в голове у Льва. — Но что именно? И почему он молчит?»
— Глупости, — Лев хлопнул ладонью по столу, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Никаких «не доживёт». Мы здесь для того, чтобы развлечься и решить кое‑какие дела.
— Развлечься? — Марина Светлова нервно рассмеялась. — Вы называете это развлечением? Отсутствие прибора, странные блюда, загадочные испытания…
— Именно так, — перебил её Демидов. — Развлечение с последствиями. Разве не этого вы все хотели? Получить преимущество? Возможность изменить свою жизнь?
Ольга Мещерская медленно подняла бокал.
— Хорошо, — её голос звучал холодно и расчётливо. — Допустим, это игра. Тогда давайте играть по правилам. Кто остался без ножа?
Все огляделись. Действительно, на одном месте не хватало столового ножа. Вилка и ложка были, тарелка стояла, но ножа не было.
Краснов хлопнул себя по лбу.
— Так это же моё место! — воскликнул он. — Я и не заметил… Ну что ж, значит, мне и испытание. Интересно, что там?
— Посмотрим, — уклончиво ответил Лев. — Правила будут объявлены позже.
Он бросил ещё один взгляд на Григория. Дворецкий отвёл глаза, делая вид, что поправляет скатерть.
«Что ты скрываешь? — мысленно спросил Лев. — И почему всё это происходит именно сейчас?»
— Предлагаю продолжить ужин, — громко произнёс он. — Григорий, подавай следующее блюдо. И… — он сделал паузу, — принеси нож для Игоря.
Дворецкий молча кивнул и направился к двери. Его шаги звучали непривычно глухо, будто он шёл не по паркету, а по чему‑то мягкому, поглощающему звук.
Лев обвёл взглядом гостей. В их глазах читалось теперь не просто любопытство — тревога, страх, недоверие.
«Я должен взять ситуацию под контроль, — твёрдо решил он. — Иначе всё выйдет из‑под контроля. И тогда…»
Он не договорил эту мысль даже про себя. Вместо этого поднял бокал.
— За игру, — произнёс он. — Пусть она будет честной.
Гости медленно подняли бокалы. Но никто не улыбнулся. Свечи продолжали трепетать, отбрасывая на стены тени, которые, казалось, становились всё длиннее.
Глава 2. «Первое блюдо: страх»
Столовая особняка погрузилась в напряжённую тишину, нарушаемую лишь тихим потрескиванием свечей и едва слышным дыханием гостей. Свет от хрустальной люстры дрожал, создавая на стенах причудливые узоры, похожие на переплетение ветвей мёртвого леса. Воздух стал гуще, будто пропитался невидимой тяжестью.
Лев Демидов сидел во главе стола, его пальцы непроизвольно сжимали край скатерти. Он чувствовал, как нарастает тревога — не только в нём, но и в атмосфере комнаты. Взгляд скользил по лицам гостей: Воронов нервно постукивал пальцами по бокалу, Светлова теребила жемчужное ожерелье, Ильин замер в напряжённой позе, Краснов задумчиво разглядывал узор на тарелке, а Мещерская не сводила с Льва пристального взгляда.
Григорий бесшумно появился с подносом, на котором стояли двенадцать тарелок с супом. Блюдо выглядело необычно: бледно‑зелёная жидкость с серебристыми вкраплениями, от которой поднимался пар с резким, почти металлическим запахом.
— Первое блюдо, — произнёс Лев, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Прошу.
Гости переглянулись. Никто не спешил брать ложки.
— Выглядит… оригинально, — протянул Игорь Краснов, наклоняясь ближе к тарелке. — Напоминает краски. Может, я смогу использовать этот оттенок в новой картине.
Марина Светлова вздрогнула.
— Пахнет неприятно, — прошептала она. — Как будто чем‑то старым… затхлым.
— Просто необычный рецепт, — Лев заставил себя улыбнуться. — Отец любил эксперименты.
«Отец… — пронеслось в его голове. — Что ты знал об этом? Почему не оставил мне никаких объяснений?»
Андрей Воронов хмыкнул и взял ложку.
— Ну что ж, рискнём, — он зачерпнул немного супа и отправил в рот. На мгновение его лицо застыло, затем он медленно поставил ложку. — Странный вкус. Как будто… воспоминания.
Ольга Мещерская осторожно попробовала блюдо. Её глаза слегка расширились, но она сохранила хладнокровие.
— Действительно необычно, — произнесла она. — Но не более того.
Сергей Ильин последовал их примеру. Его лицо оставалось непроницаемым, но Лев заметил, как дрогнули пальцы, когда политик поставил ложку на тарелку.
— Ничего особенного, — коротко бросил он. — Просто специи.
Игорь Краснов с энтузиазмом проглотил несколько ложек.
— О, это что‑то! — воскликнул он. — Словно краски оживают во рту. Я чувствую… прошлое. Да, прошлое!
Марина Светлова колебалась дольше всех. Она смотрела на суп, будто он мог её укусить. Наконец, набравшись смелости, она сделала глоток.
И в этот момент всё изменилось.
Лицо актрисы побледнело. Её рука дрогнула, ложка с глухим стуком упала на тарелку. Глаза расширились от ужаса, губы задрожали.
— Он идёт за мной… — прошептала она, задыхаясь. — Тот, кого я убила…
За столом повисла мёртвая тишина. Все обернулись к Марине. Воронов резко выпрямился, его лицо исказилось. Ильин отшатнулся, Мещерская замерла с поднятой ложкой, Краснов замер, широко раскрыв глаза.
Лев почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот.
«Что происходит? — пронеслось в его голове. — Это не должно было так работать. Или должно?»
— Марина, что вы имеете в виду? — тихо спросила Ольга Мещерская, но в её голосе прозвучала тревога.
Актриса не ответила. Она смотрела в одну точку, её губы шевелились, произнося несвязные слова.
Андрей Воронов вдруг резко вдохнул, его лицо побледнело. Он вскочил из‑за стола, стул с грохотом опрокинулся. Его взгляд остекленел, он смотрел в угол комнаты, где ничего не было.
— Стены сжимаются! — закричал он. — Они идут за мной!
Его голос звучал неестественно, будто доносился издалека. Он отступил на шаг, потом ещё один, развернулся и бросился к двери.
— Андрей! — Лев вскочил, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.
Но банкир уже выбежал из столовой.
Все замерли. Свечи затрепетали, тени на стенах зашевелились, словно ожившие. Григорий стоял у стены, его лицо было бледным, руки дрожали.
— Что это было? — прошептал Краснов. — Я… я тоже что‑то почувствовал. Будто кто‑то шепчет мне на ухо.
Мещерская медленно поставила ложку. Её лицо оставалось холодным, но в глазах читался страх.
— Это не игра, — произнесла она тихо. — Это что‑то другое. Лев Константинович, что вы с нами сделали?