Вячеслав Гусев – Последний ритуал (страница 2)
— Юридическая формальность, говоришь? — протянул он. — Интересно, какие последствия ты имеешь в виду, Лев?
«Он знает больше, чем говорит, — пронеслось в голове у Демидова. — Или догадывается».
— Андрей, — он постарался улыбнуться. — Мы все взрослые люди. Никто не заставляет вас подписывать. Но если хотите участвовать — условия едины для всех.
Ильин взял ручку и поставил подпись.
— Я согласен, — произнёс он спокойно. — Риски — часть игры.
Остальные, поколебавшись, последовали его примеру. Краснов размашисто расписался, Светлова — чуть дрожащей рукой, Воронов — с нарочитой небрежностью, Мещерская — аккуратно, чётко.
— Превосходно, — Лев выдохнул, стараясь унять дрожь в пальцах. — Теперь прошу в столовую. Григорий, подавай ужин.
Гости направились к дверям, переговариваясь вполголоса. Лев задержался на мгновение, глядя им вслед. В холле стало тихо. Он поднял глаза на портрет отца, висевший над камином. Тёмные глаза на полотне, казалось, смотрели прямо на него — строго, укоризненно.
«Что ты знал, отец? — подумал он. — И почему всё это происходит именно сейчас?»
Он сжал кулаки, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
«Неважно. Сейчас нужно идти вперёд. Разберусь с аномалиями позже. Сначала — ужин. Сначала — игра».
Лев расправил плечи, глубоко вдохнул и направился в столовую, стараясь не замечать, как тени на стенах словно следуют за ним.
Столовая особняка погрузилась в приглушённый свет хрустальной люстры, чьи кристаллы отбрасывали на стены дрожащие блики. Двенадцать стульев окружали длинный дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью с вышитыми фамильными гербами. На каждом месте стояли бокалы из тонкого богемского стекла, столовое серебро и тарелки с едва заметным золотым ободком. Воздух был пропитан запахом воска от горящих свечей и тонким ароматом лаванды, который теперь казался не просто деталью обстановки, а чем‑то нарочитым, почти навязчивым.
Лев Демидов занял место во главе стола. Его пальцы слегка дрожали, когда он расправлял салфетку на коленях. Он обвёл взглядом гостей: все были здесь — Воронов с его насмешливой полуулыбкой, Светлова, нервно теребящая кольцо на пальце, Ильин с непроницаемым лицом, Краснов, уже успевший пригубить вина, и Мещерская, чей холодный взгляд будто сканировал помещение.
— Господа, — начал Лев, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Благодарю, что приняли моё приглашение. Вы знаете правила: каждый из вас здесь не случайно. Сегодняшняя игра — о желаниях. Будьте осторожны в том, чего желаете.
В зале повисла тишина. Свечи затрепетали, словно от внезапного сквозняка.
— Желания? — переспросил Воронов, откидываясь на спинку стула. — Звучит слишком расплывчато. Что именно мы должны делать?
— Ничего сверхъестественного, — Лев сжал край стола, чувствуя, как под пальцами ощущается фактура дерева. — Просто говорить правду. Отвечать на вопросы. И, конечно, желать.
«Отец всегда начинал так же, — пронеслось в голове у Льва. — Но тогда всё казалось… проще. Или я просто был моложе и наивнее?»
Марина Светлова нервно рассмеялась.
— Звучит как начало какого‑то ритуала, — она поправила прядь волос, бросив взгляд на Ильина. — А если я не хочу играть?
— Ты уже согласилась, подписав договор, — холодно напомнила Ольга Мещерская. — Или ты передумала?
Актриса поджала губы, но промолчала.
Игорь Краснов, покачиваясь на стуле, поднял бокал.
— А мне нравится! — его голос звучал чуть заплетающимся. — Игра желаний. Что может быть интереснее? Я, например, желаю… — он сделал паузу, — чтобы этот вечер не оказался пустой тратой времени.
Сергей Ильин слегка наклонился вперёд, его пальцы выстукивали на столе едва слышную дробь.
— Лев Константинович, — произнёс он размеренно. — Вы упомянули «правила». Но пока мы слышали только общие фразы. Что на кону? Какие последствия?
«Он всегда ищет подвох, — подумал Лев. — И сейчас он прав. Но я не могу сказать им всего. Не сейчас».
— Последствия будут зависеть от ваших желаний, — ответил он вслух. — Чем сильнее желание, тем больше цена. Разве не так всегда?
Ольга Мещерская прищурилась.
— Цена? — её голос прозвучал резко. — В договоре ничего не говорилось о цене. Только о «необратимых последствиях». Это разные вещи.
Лев почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент свет в зале погас.
На несколько секунд наступила абсолютная темнота. В воздухе повисло напряжение, почти осязаемое. Лев слышал, как кто‑то из гостей судорожно вздохнул, как скрипнул стул под Вороновым, как звякнул бокал, задевший тарелку.
А потом свет вспыхнул снова.
Все замерли.
На столе перед каждым гостем стояла тарелка с супом. Бледно‑фиолетовый оттенок жидкости, лёгкий пар, поднимающийся над поверхностью, и отчётливый аромат лаванды — такого блюда не было в меню. Никто его не заказывал.
— Что это? — прошептала Марина, глядя на суп с явным отвращением.
Воронов наклонился ближе, принюхался.
— Лаванда? Серьёзно? — он хмыкнул. — Лев, это часть игры? Какой‑то кулинарный сюрприз?
Краснов, однако, взял ложку и зачерпнул немного.
— Пахнет необычно, — он попробовал, задумчиво пожевал. — Но вкусно. Сладковато, правда.
Мещерская даже не притронулась к тарелке. Её взгляд был прикован к Льву.
— Вы знали об этом? — спросила она прямо.
«Знал ли я? — пронеслось в голове у Демидова. — Конечно, нет. Но почему именно лаванда? Почему сейчас?»
— Нет, — он покачал головой. — Это… неожиданность.
Ильин медленно поднял руку, указывая на приборы.
— Посмотрите на расположение, — его голос звучал напряжённо. — Они сдвинуты. Не так, как было до темноты. Кто‑то передвинул их.
Лев опустил взгляд. Действительно, ножи и вилки лежали чуть иначе, чем раньше. Симметрия была нарушена. Он резко обернулся к двери, где стоял Григорий, дворецкий. Их глаза встретились — и Лев заметил, что Григорий отвёл взгляд.
«Он что‑то знает, — понял Демидов. — Или догадывается. Но не хочет говорить».
— Предлагаю приступить к трапезе, — произнёс Лев, стараясь говорить уверенно. — Возможно, это просто ошибка на кухне. Или чья‑то шутка. Но мы здесь не за этим.
Он поднял бокал.
— За желания, — произнёс он, глядя каждому в глаза. — Пусть они исполнятся. Но помните: будьте осторожны.
Гости медленно подняли бокалы. Кто‑то неуверенно, кто‑то с вызовом. Свечи продолжали трепетать, отбрасывая на стены причудливые тени.
Лев сделал глоток вина, пытаясь унять дрожь в руках.
«Что начинается? — думал он. — И смогу ли я это контролировать?»
Он посмотрел на портрет отца, видимый через открытую дверь холла. Тот, казалось, улыбался — едва заметно, почти издевательски.
Столовая наполнялась приглушёнными звуками: звяканье серебра о фарфор, редкие смешки, шуршание одежды. Свечи в канделябрах трепетали, отбрасывая на стены неровные тени, будто кто‑то невидимый шевелил пальцами за спинами гостей. Аромат лаванды из супа постепенно рассеивался, уступая место запаху жареного мяса — второе блюдо уже подавали.
Лев Демидов сидел во главе стола, стараясь сохранять невозмутимость. Его взгляд скользил по лицам гостей: Воронов с деланным спокойствием подливал себе вина, Светлова нервно теребила салфетку, Ильин сосредоточенно изучал узор на скатерти, Краснов что‑то бормотал себе под нос, а Мещерская не сводила с Льва пристального взгляда.
Григорий бесшумно скользил между гостями, подавая блюда. Его движения были отточены до автоматизма, но Лев заметил, как дрогнули пальцы дворецкого, когда тот ставил тарелку перед Ольгой Мещерской.
— Очень вкусно, — произнёс Игорь Краснов, размашисто орудуя ножом. — Хотя лаванда в супе — это что‑то новенькое. Вы, Лев, всегда умели удивить.
— Традиции, — коротко ответил Демидов, стараясь не выдать напряжения. — Отец любил неожиданные сочетания.
«Отец… — пронеслось в его голове. — Он тоже начинал с таких мелочей? С намёков, с аномалий, которые никто не хотел замечать?»
Марина Светлова, до этого молча ковырявшая мясо вилкой, вдруг резко подняла голову. Её глаза расширились, губы дрогнули.
— Постойте, — она обвела взглядом стол, затем медленно подняла руку и указала на приборы. — Здесь только одиннадцать приборов! Кто останется без ножа?
За столом повисла тишина. Даже звяканье приборов прекратилось. Воронов замер с бокалом у губ, Ильин поднял голову, Мещерская прищурилась, Краснов удивлённо моргнул.