Вячеслав Гусев – Исчезнувший (страница 1)
Вячеслав Гусев
Исчезнувший
Глава 1. Вспышка
Я в очередной раз пробегаю взглядом по схеме соединений хроногенератора. Пальцы чуть подрагивают, когда затягиваю последний контакт – незаметно, но коллеги наверняка заметят. «Спокойно, Алексей, – мысленно одёргиваю себя. – Ты проверял расчёты трижды. Всё должно сработать».
– Кротов, ты там не заснул над проводами? – раздаётся за спиной голос Гриши.
Поднимаю голову и заставляю себя улыбнуться:
– Всего лишь последний раз проверяю, чтобы не улететь в мезозойскую эру вместо контрольной точки.
Лаборатория гудит привычным шумом: гудение генераторов, щелчки реле, тихое жужжание охладителей. На панели перед глазами мигают индикаторы – зелёные, жёлтые, один тревожно красный. Красный я пока игнорирую.
«Что, если всё получится?» – мысль, как заноза, впивается в сознание. Три года работы. Сотни бессонных ночей. Теории, которые коллеги считали безумием. А теперь они стоят вокруг, подбадривают, хотя в глазах у каждого читается: «А вдруг он всё таки сумасшедший?»
– Алексей, датчики хроночастиц калиброваны, – докладывает Лена, склонившись над осциллографом. – Но показания какие то… странные. Словно фон колеблется волнами.
Киваю, стараясь не выдать волнения:
– Это нормально. Временные флуктуации на границе измерений. Всё по плану.
В глубине души, однако, червячок сомнения грызёт: а вдруг я что то упустил? Что, если теория верна, но практика покажет нечто совершенно иное?
– Ну что, капитан межвременного лайнера, – Гриша хлопает меня по плечу, – готов к старту? Или сначала гимн споём для удачи?
Коллеги смеются – нервный, сдавленный смех. Понимаю их: мы все на взводе.
– Гимн подождёт, – отвечаю, пытаясь говорить уверенно. – А вот кофе я бы сейчас не отказался. Кто нибудь принёс?
– Кофе? В такой момент? – Лена качает головой. – Ты точно физик, а не поэт? «О, чашка утреннего кофе, проводник в иные миры…»
Снова смех, на этот раз чуть более расслабленный.
– Если что – мы тебя в хроноэнциклопедии помянем! – выдаёт Гриша и сам же краснеет, осознав, насколько неуместно прозвучала шутка.
Нервно смеюсь вместе со всеми, хотя внутри всё сжимается. «Хроноэнциклопедия» – звучит как эпитафия.
«Дурак, – мысленно ругаю себя. – Это же Гриша. Он всегда шутит, когда нервничает».
Оглядываю команду: Лена нервно теребит край халата, Сергей хмуро сверяет показания с монитором, Гриша пытается выглядеть беззаботным, но пальцы его барабанят по столу с бешеной скоростью.
– Ладно, – говорю твёрже, чем чувствую себя на самом деле. – Давайте ещё раз по процедуре. Я запускаю основной контур. Лена, ты фиксируешь флуктуации хроночастиц. Сергей, следи за энергопотреблением – если превысит 120 %, сразу отключай. Гриша…
– Гриша будет держать тебя за руку, чтобы ты не улетел один, – заканчивает он за меня, и все снова смеются.
На этот раз искренне.
Глубоко вдыхаю и протягиваю руку к панели управления. Пальцы зависают над кнопкой «Старт».
– Все готовы? – спрашиваю, хотя знаю, что обратного пути уже нет.
– Готовы, – хором отвечают коллеги.
Нажимаю кнопку.
Сначала ничего не происходит. Затем индикаторы на панели начинают мигать вразнобой: зелёный, жёлтый, красный, снова зелёный. Стрелки приборов скачут, как бешеные.
– Алексей, посмотри на осциллограф! – голос Лены дрожит. – Амплитуда флуктуаций растёт экспоненциально!
Воздух вокруг густеет, словно превращается в вязкий кисель. Дышать становится труднее. По коже пробегает колючее покалывание – сначала в кончиках пальцев, потом по рукам, выше, к плечам.
– Это… это нормально? – спрашивает Гриша, и в его голосе впервые нет ни капли шутки.
«Нет, это не нормально», – думаю, но вслух говорю:
– Всё идёт по плану. Временной континуум реагирует на возмущение.
Хотя в глубине души понимаю: что то пошло не так. Расчёты не предусматривали такого резкого скачка энергии.
– Сергей, уровень потребления? – бросаю через плечо.
– 115 % и растёт! – отвечает он. – Может, остановим?
– Ещё рано, – цежу сквозь зубы. – Мы на пороге прорыва.
Панель управления гудит всё громче. Мерцание индикаторов ускоряется, сливаясь в сплошной красный свет. Покалывание на коже превращается в жжение.
– Алексей… – голос Лены звучит издалека, будто сквозь толщу воды.
Что то трещит – то ли приборы, то ли само пространство. В ушах нарастает гул, заглушающий все остальные звуки.
И в этот момент я чувствую, как под ногами дрожит пол. Хроногенератор вибрирует, отдаваясь в кости, в зубы, в самое сердце.
«Что я наделал?» – мелькает последняя связная мысль перед тем, как мир взрывается ослепительной вспышкой.
Вспышка ослепляет даже сквозь сомкнутые веки – белая, режущая, будто сама реальность треснула по швам. В ушах звенит от треска, похожего на рвущуюся ткань, и чьего то крика – кажется, это Лена.
Я инстинктивно пытаюсь ухватиться за край лабораторного стола, но пальцы скользят по гладкой поверхности. Пол уходит из под ног, и я падаю, но падения не чувствую – будто парю в невесомости, разрываясь на части.
Вокруг – хаос. Свет пульсирует, то вспыхивая, то угасая. Звуки искажаются: крики коллег растягиваются в протяжный вой, гул оборудования превращается в низкий, вибрирующий стон. Запахи тоже меняются: привычный аромат озона от работающих приборов сменяется резким запахом гари и металла.
«Это не должно было быть так!» – мысль проносится в голове, прежде чем всё поглощает тьма.
Последнее, что я ощущаю, – как что то тянет меня, словно гигантский магнит, вырывая из привычного мира. А потом – тишина. Абсолютная, всепоглощающая тишина, в которой нет ни времени, ни пространства.
В этой тишине я словно зависаю между мирами. Секунды растягиваются в часы, или, может, наоборот – часы сжимаются в секунды. Мысли путаются, обрывки воспоминаний мешаются с предчувствием чего то неизбежного. Перед глазами мелькают кадры: формулы на доске, графики аномалий, лица коллег, которые ещё не знают, что сейчас произойдёт…
И вдруг – толчок. Резкий, болезненный. Как будто меня швыряют в плотную стену воздуха.
Темнота.
Постепенно сквозь неё пробиваются звуки: шелест листвы, далёкий гул, чьё то хриплое дыхание – моё собственное. Я открываю глаза и вижу над собой незнакомое небо – бледно голубое, с редкими клочьями облаков. Пахнет хвоей и дымом, совсем не так, как в лаборатории.
Медленно сажусь, ощупывая себя. Руки, ноги на месте. Одежда та же – лабораторный халат, джинсы, кроссовки. Но часы на запястье остановились: стрелки замерли на 11:47.
Оглядываюсь. Я лежу на земле, покрытой опавшей хвоей и мелкими ветками. Вокруг – сосновый лес, редкие берёзы. Вдалеке, за деревьями, виднеется что то серое, угловатое – здание?
«Где я?» – вопрос эхом отдаётся в голове. Лаборатория, коллеги, хроногенератор – всё исчезло, будто и не было.
Встаю, слегка покачиваясь. Ноги слушаются, но мышцы будто свинцом налились. Делаю несколько шагов, прислушиваясь к себе. Голова кружится, в ушах до сих пор звенит тот странный треск.
Прислушиваюсь внимательнее. Где то вдали слышен шум двигателя – возможно, грузовик едет по дороге. Ветер шевелит верхушки сосен, разнося запах хвои и чего то ещё, едва уловимого – дыма, может быть, от костра или печной трубы.
«Эксперимент… сработал?» – мысль звучит нелепо. Но другого объяснения нет.
Ощупываю карманы: телефон, кошелёк, ключи – всё на месте. Достаю телефон – экран чёрный, не реагирует. Кошелёк с картами будущего здесь точно бесполезен.
Осматриваю себя внимательнее. Халат слегка порван на рукаве, джинсы в пятнах земли, но в целом всё цело. Телефон, кошелёк, ключи – на месте, хотя вряд ли они тут пригодятся.
Часы. Снова смотрю на них. Стрелки застыли, секундная даже не дрогнет. Пробую завести – бесполезно. Словно время для них закончилось в тот самый момент вспышки.
«Значит, это не сон, – думаю, сжимая и разжимая кулаки. – Слишком реально. Слишком… окончательно».
Иду вперёд, пробираясь через заросли. Сосны расступаются, открывая вид на здание. Оно выглядит внушительно: серые бетонные стены, узкие окна, массивная дверь с табличкой. Над входом – выцветшая вывеска. Подхожу ближе, щурюсь, пытаясь разобрать буквы.
И замираю.
На ржавой металлической табличке чётко читается: «Объект „Горизонт 7“. 1986 год».