Вячеслав Гот – Золото для мёртвых (страница 3)

Громов кивнул и вышел со двора. В кармане лежала пуговица. В голове крутились мысли. Три смерти. Три случайности. Три свидетеля, которые должны были помнить, куда делось золото.

И все трое видели что-то в тот день. Или знали что-то. Или получили что-то. А может – отдали.

Он поймал извозчика и назвал адрес Монетного двора. Там, где золото вышло из хранилища. Там, где стояла первая подпись в этой длинной цепочке обмана.

– Поехали, – сказал он. – Посмотрим, какие сейфы открывались вчера.

Извозчик тронул. А Громов всё думал о пуговице в кармане и о том, кому она принадлежала. И о том, кто ходил по пепелищу до пожарных, до полиции, до всех – и забрал лампу. И оставил пуговицу.

Оставлять следы – плохая привычка. У тех, кто заказывает такие дела, её обычно не бывает. Значит, тот, кто был в квартире Косова, либо очень торопился, либо очень глуп.

Громов почему-то был уверен – не глуп. А значит, пуговицу оставили специально.

Вопрос – зачем?

Глава 3. Тот, кто расписался за получение

Монетный двор встречал посетителей запахом металла и тишиной.

Здание на набережной, серое, тяжеловесное, с маленькими окнами-бойницами, больше напоминало крепость, чем казённое учреждение. Ещё бы – здесь чеканили имперские рубли, здесь хранились эталоны весов и мер, здесь каждая гирька золота была на учёте у государства и Бога.

Громов предъявил бумаги у входа. Козлобородый чиновник в вицмундире долго их изучал, близоруко щурясь, потом нехотя пропустил внутрь, но предупредил:

– Господин начальник отделения очень занят. Приём по записи. Если вы без предварительной договорённости…

– Я по делу государственной важности, – оборвал его Громов. – Доложите. Сыскная полиция.

Чиновник исчез за тяжёлой дубовой дверью и вернулся минут через пять, заметно побледневший.

– Прошу вас. Господин Вейсман уже звонил… из банка. Вас ждут.

Громов усмехнулся про себя. Управляющий Вейсман, видимо, решил не тянуть с оповещением всех причастных – авось начальство поможет. Или наоборот – авось Громова здесь съедят, и проблемы исчезнут сами собой.

Начальник отделения Монетного двора, статский советник фон Берг, оказался сухопарым немцем с выправкой военного и взглядом удава. Он не предложил сесть, не подал руки, только кивнул на стул и уставился на Громова в упор, словно пытался просверлить в нём дыру.

– Слушаю вас, господин надзиратель. Только прошу покороче. У меня каждая минута на счету.

Громов не обиделся. Он достал из папки копию накладной и положил на стол перед фон Бергом.

– Вчера утром отсюда отправили партию золота. Пятьсот тысяч. Подписан акт передачи инкассаторской бригаде. Подпись стоит.

Фон Берг даже не взглянул на бумагу.

– Я знаю. Мне уже сообщили об инциденте. Золото пропало, люди погибли. Трагедия. Но мой двор тут ни при чём. Золото ушло в сохранности, под расписку. Дальнейшая судьба – вне нашей ответственности.

– Я не про ответственность, – Громов подвинул бумагу ближе. – Я про подпись. Кто именно расписывался за получение?

Фон Берг наконец соизволил взглянуть на документ. Пробежал глазами строчку, где стояла размашистая закорючка и фамилия, написанная канцелярским почерком: «Цыплаков Г.И.».

– Старший инкассатор. Он и расписался. Что вас смущает?

– То, что он мёртв.

– Я в курсе. И что? Он был жив, когда получал золото. Расписался собственноручно. Мы проверили – подпись подлинная.

– А кто видел, как он расписывался?

Фон Берг нахмурился.

– То есть?

– Кто из ваших сотрудников присутствовал при передаче? Кто принимал золото со стороны Монетного двора? Кто проверял документы инкассатора?

– Обычная процедура, – фон Берг откинулся на спинку кресла. – Приёмка осуществляется комиссионно. При передаче ценностей присутствуют: кладовщик, бухгалтер, представитель охраны и сам получатель. Все ставят подписи в журнале.

– Где эти люди?

Фон Берг нажал кнопку звонка. Вошёл тот самый козлобородый чиновник.

– Пригласите ко мне господ Смирнова, Елагина и Березина. Немедленно.

Чиновник исчез. Минуты тянулись медленно. Громов рассматривал кабинет: строгие шкафы с отчётами, портрет государя в золочёной раме, барометр на стене. Ничего лишнего. Ничего, что выдавало бы в хозяине живого человека.

Первым вошёл кладовщик Смирнов – толстый, краснолицый, с руками, вечно испачканными то ли графитом, то ли свинцовой пылью. От него пахло металлом и потом.

– Звали, ваше превосходительство?

– Садись, Смирнов. Господин из сыскной полиции хочет задать тебе несколько вопросов о вчерашней передаче.

Смирнов сел на краешек стула, с заметной опаской косясь на Громова.

– Помните вчерашнее утро? – спросил Громов. – Передача золота инкассаторам.

– Помню, как не помнить, – Смирнов кивнул. – Партия большая, полтыщи тысяч. Я лично слитки пересчитывал. Всё сходилось.

– Кто принимал?

– Старший инкассатор, Цыплаков. Мужик серьёзный, не первый раз у нас. Всегда по форме, всегда трезвый.

– Трезвый? – переспросил Громов. – А вечером он, говорят, пьяный утонул.

Смирнов пожал плечами.

– Мало ли. День отработал, получил, наверное, премию, вот и расслабился. С кем не бывает.

– А кроме Цыплакова, кто ещё был?

– Бригада как бригада. Возница Тетерин, охранник Косов. Тетерин на улице лошадей держал, в здание не заходил. А Косов заходил, помогал грузить. Всё честь по чести.

Громов кивнул. Трое. Все трое в здании или рядом. Все трое видели золото. Все трое мертвы.

– Кто ещё присутствовал при передаче?

– Бухгалтер Елагин и охранник Березин от нас. Ну и я. Вчетвером и принимали.

– Где Елагин?

Смирнов оглянулся на дверь.

– Странно. Он всегда пунктуальный. Должен был уже прийти.

Фон Берг нахмурился и снова нажал кнопку. Вошёл козлобородый.

– Где Елагин?

– Не могу знать, ваше превосходительство. Его нет на месте. И дома, говорят, не ночевал. Жена звонила, спрашивала.

В кабинете повисла тишина. Громов медленно поднялся со стула.

– А охранник Березин? – спросил он спокойным, ровным голосом.

Козлобородый замялся.

– Березин… тоже не вышел на смену. Домашние сказали – утром ушёл на службу как обычно, но до Монетного двора не дошёл. Ищут.

Громов перевёл взгляд на фон Берга. Лицо статского советника начало медленно наливаться краской.

– Два человека, – тихо сказал Громов. – Бухгалтер и охранник, присутствовавшие при передаче золота. Один пропал ночью, второй – утром по дороге на работу. А вы говорите – ваш двор ни при чём.