Вячеслав Гот – Злодейка. Тридцать дней до казни (страница 3)

– Вы понимаете, что ваше упорство лишь ускоряет процесс? Совет может решить казнить вас сегодня вечером. Без колокола. Без публики. Просто тишина в камере.

– Может, – согласилась Вера. – Но тогда вы потеряете возможность узнать, где принц. Если он жив.

Кайл резко встал. Стул с скрежетом отъехал назад.

– Вы утверждаете, что знаете, где принц?

– Я утверждаю, что, если бы я его украла, я бы знала, где он. Раз я отрицаю похищение, значит, я не знаю. Но если вы казните меня сейчас, эта нить оборвется навсегда. И тот, кто действительно избавился от наследника, останется в тени.

Вера смотрела ему прямо в глаза. Это был блеф. Она не знала ничего о принце. Но она знала, что политические игры строятся на страхе упущенной выгоды.

Кайл постоял молча, затем кивнул, скорее самому себе.

– Вы сложная женщина, Морвана.

– Вера, – поправила она автоматически.

Инквизитор замер.

– Что?

– Меня зовут Вера, – она поняла, что совершила ошибку, но отступать было поздно. – Морвана… это имя, которое носят обвиняемые. Я хочу, чтобы в протоколе было записано: я отрицаю все обвинения.

Кайл изучал её лицо, словно пытаясь найти шрам или признак безумия.

– Протокол будет записан, – наконец сказал он. – Но это не изменит приговора. У вас осталось двадцать девять дней. Используйте их, чтобы вспомнить всё. Особенно про принца.

Он сделал знак стражнику у двери.

– Отведите её обратно. И удвойте охрану.

Когда её вели обратно по коридорам, Вера заметила странную вещь. Проходя мимо одного из факелов, пламя не заколебалось от сквозняка, а… потянулось к ней. словно цветок к солнцу. Оно стало фиолетовым на мгновение, прежде чем вернуться к обычному оранжевому цвету.

Стражник ничего не заметил. Он был слишком занят тем, чтобы держаться подальше от её цепей.

В камере Вера снова осталась одна. Она села на нары и закрыла глаза.

Королева мертва два года. Принц исчез. Король убит.

Морвана – козел отпущения.

Но кто-то оставил надпись на стене. «Ключ в крови».

И кольцо на её пальце холодило кожу сильнее, чем камень стены.

Вера подняла руку к свету. Черный камень казался глубоким, как колодец. В памяти Морваны всплыло смутное ощущение: кольцо никогда не снимали. Даже когда мыли руки. Даже когда спали.

– Если ключ в крови, – прошептала она, – значит, ответ внутри меня. Или внутри этого камня.

Она провела ногтем большого пальца по поверхности камня. Поверхность была гладкой, но под пальцем возникла вибрация. Едва заметная, как гудение высоковольтных линий.

Вера отдернула руку. Вибрация прекратилась.

– Магия, – выдохнула она. – Черт возьми.

Если магия реальна, то её законы логики могут не сработать. Но если магия реальна, значит, её можно изучить. Как код. Как систему.

Она посмотрела на свои цепи. Железо. Холодное железо. В сказках железо блокирует магию. Может, поэтому она не может снять кольцо? Или поэтому цепи такие тяжелые?

Вера легла на солому, подложив руки под голову.

– Ладно, мир. Ты хочешь играть по правилам фэнтези? Я выучу правила. Но победа будет за мной.

Ей нужно было найти способ проверить магию без свидетелей. И нужно было понять, кто такой Кайл. Враг? Или ещё одна пешка, как и она?

В коридоре снова послышался звук. На этот раз не шаги. Скрип. Будто кто-то проводил чем-то тяжелым по стене снаружи. Вера напряглась.

– Кто здесь? – спросила она тихо.

Ответом был шорох. Что-то маленькое и темное проскользнуло под дверью камеры. Вера подождала минуту, затем подошла к двери и посмотрела вниз.

На полу лежал маленький сверток, завернутый в грязную ткань. Она присела, подцепила его цепью и притянула к себе.

Развернув ткань, она обнаружила внутри кусок черного хлеба и… маленький нож. Ржавый, тупой, но острый хватит, чтобы резать веревки. Или кожу.

К ножу была приколота записка, написанная тем же почерком, что и на стене:

«Ешь. Тебе нужны силы. Кровь не должна быть твоей. Пока что.»

Вера посмотрела на нож, затем на хлеб. Отравлен? Возможно. Но голод был сильнее страха. Она отломила кусок хлеба и съела. Вкус был нормальным.

Затем она спрятала нож в складки платья, поближе к телу.

– Спасибо, неизвестный друг, – прошептала она в темноту. – Теперь у меня есть инструмент.

Она села в угол, прижав колени к груди. Двадцать девять дней. Список преступлений рос. Но вместе с ним рос и её план.

Вера закрыла глаза и представила лицо короля из воспоминаний. Он не выглядел больным перед смертью. Он выглядел… удивленным.

– Ты не был отравлен, – сказала она пустоте. – Тебя убил кто-то, кого ты знал.

И этот кто-то сейчас сидел в Совете. И этот кто-то очень хотел, чтобы она молчала навсегда.

Вера сжала кольцо на пальце. На этот раз оно не холодило. Оно было теплым.

– Я не буду молчать, – пообещала она. – Я буду кричать так громко, что вы оглохнете.

В темноте камеры фиолетовый отсвет на мгновение озарил её лицо, словно подтверждая клятву. Но Вера уже спала, уставшая от борьбы первого дня. Ей снилось, что она стоит перед толпой, и вместо эшафота под её ногами вырастает трон из черного камня.

Глава 3. Логика против средневекового права

Нож лежал под соломой, завернутый в ту же грязную ткань. Вера провела пальцами по месту тайника в десятый раз за утро. Металл был холодным и успокаивающе реальным. В мире, где пламя факела меняло цвет от её взгляда, острое железо казалось единственной константой.

Она сидела на нарах, скрестив ноги, и изучала кольцо. Черный камень снова был холодным. Вчерашнее тепло исчезло, словно его и не было.

– Гипотеза один, – прошептала она, ведя воображаемый журнал в голове. – Артефакт реагирует на эмоциональный всплеск или намерение. Гипотеза два: он связан с жизненной силой владельца.

Вера вытянула руку и сосредоточилась. Она попыталась вспомнить чувство ярости, которое охватило её в зале допроса у Кайла. Пустота. Камень оставался куском полированного минерала.

– Нужен триггер, – заключила она. – Или пароль.

Шаги в коридоре прервали эксперимент. На этот раз они были легкими, шаркающими. У решетки появился не воин в латах и не инквизитор в камзоле, а старик в поношенной мантии серого цвета. В руках он держал потертый портфель из кожи и связку ключей, которые звякали при каждом движении.

– Герцогиня Морвана? – спросил он голосом, похожим на шелест сухой бумаги.

– Вера, – автоматически поправила она, затем вздохнула. – Да, это я. Кто вы?

– Юлиан, придворный адвокат, назначенный Советом для защиты ваших интересов, – он отпер дверь и вошел внутрь, морщась от запаха сырости. – У нас есть двадцать минут. Стража не любит, когда защита слишком долго общается с обвиняемыми.

Вера поднялась. Вот оно. Официальная защита. В её мире это означало бы шанс на справедливость. Здесь?

– Вы верите в мою невиновность? – спросила она прямо.

Юлиан усмехнулся, открывая портфель и доставая пергамент.

– Моя вера не имеет значения, миледи. Имеет значение то, во что верит Совет. Моя задача – сделать процесс… презентабельным. Чтобы казнь выглядела как правосудие, а не как убийство.

Вера почувствовала, как внутри закипает холодная злость.