Вячеслав Гот – Злодейка. Тридцать дней до казни (страница 2)

Стражник усмехнулся.

– Суд уже состоялся, герцогиня. Ты просто не помнишь. Заочный приговор. Осталось лишь исполнение.

– Заочный? – Вера сузила глаза. – Без права голоса обвиняемой? Это противоречит Хартии Королевства, статья четыре.

Стражник замер. Усмешка сползла с его лица.

– Откуда ты знаешь Хартию?

– Я знаю много чего, – холодно ответила Вера. – Передай своему начальнику: если меня казнят без официального подтверждения вины советником печати, кровь падет на всех, кто причастен. Королевство не любит нестабильности. А смерть герцогини без суда – это нестабильность.

Это был блеф. Чистейшей воды. Она не знала законов этого мира, кроме обрывков чужих воспоминаний. Но она знала психологию. Страх перед ответственностью универсален.

Стражник посмотрел на неё с новым интересом. В его взгляде появилась осторожность.

– Ты всё ещё думаешь, что выйдешь отсюда?

– Я думаю, что живу. Пока я дышу, я играю.

Он фыркнул, но уже без прежней уверенности.

– Ешь свою похлебку. Завтра придет дознаватель. Говорят, новый. Жесткий. Молись, чтобы он был глухим.

Стражник ушел, оставив миску на полу за решеткой. Вера ждала, пока шаги затихли, прежде чем опустилась на колени и придвинула еду к себе поближе, используя цепь как крюк.

Похлебка выглядела отвратительно, но желудок свело спазмом. Она съела всё, заставляя себя не думать о вкусе. Еда – это энергия. Энергия – это жизнь.

Устроившись на нарах, Вера прижалась спиной к стене. Холод камня проникал сквозь ткань, но она не дрожала. В голове начал формироваться план. Первый этап: выжить завтрашний допрос. Второй: найти того, кто действительно убил короля.

Она посмотрела на кольцо. Черный камень похоже, что (казалось) на мгновение вспыхнул тусклым фиолетовым отсветом в темноте, но Вера моргнула, и видение исчезло. Галлюцинация от голода? Или что-то большее?

– Тридцать дней, – повторила она, закрывая глаза. – День первый завершен.

В темноте камеры ей почудился звук. Тихий скрежет. Будто кто-то царапал камень снаружи, совсем рядом с её ухом. Вера напряглась, затаив дыхание.

– Кто здесь? – прошептала она.

Ответом была тишина. Но когда она провела рукой по стене у изголовья, пальцы нащупали углубления. Царапины. Не случайные. Это были буквы. Кто-то до неё был в этой камере. И кто-то оставил послание.

Вера провела пальцами по неровностям, пытаясь прочитать текст в темноте.

«Не верь теням. Ключ в крови.»

Сердце пропустило удар. Ключ в крови? Что это значит? Метафора? Или буквальный ключ, спрятанный где-то, доступ к которому можно получить только через… жертву?

Вера отдернула руку, словно камень обжег её.

– Ну что ж, – выдохнула она в темноту. – Похоже, сценарий становится интереснее.

Она свернулась калачиком на соломе, пряча руки с кольцом под платье. Завтра начнется настоящая игра. И она намерена была выиграть, даже если для этого придется стать той самой злодейкой, которой её называли.

Сон пришел не сразу. Когда же веки наконец сомкнулись, ей приснился не звон колокола, а звук ломающегося замка.

Глава 2. Список преступлений мертвой королевы

Утро в подземелье не наступало – оно просто становилось менее темным. Свет фильтровался сквозь узкое вентиляционное отверстие под потолком, падая грязно-серым пятном на каменный пол. Вера проснулась от боли в спине. солома оказалась плохим матрасом, а камень – еще хуже.

Она села, потирая запястья. Цепи были тяжелыми, оставляя глубокие красные следы на бледной коже.

– День второй, – прошептала она. – Минус один.

Вчерашняя похлебка дала немного сил, но голод никуда не делся. Он был фоновым, постоянным спутником, напоминающим о зависимости тела. Вера подошла к решетке. Коридор был пуст. Только вчерашние следы на полу напоминали о визите стражника.

Она вернулась к стене, где вчера нащупала царапины. «Не верь теням. Ключ в крови». Вера провела пальцами по углублениям еще раз. Камни были холодными и влажными. Кто оставил это? Предшественница в этой камере? Или кто-то из тюремщиков, решивший поиграть в игры?

– Ключ в крови, – повторила она, глядя на свое кольцо. – Если это метафора, то я в пролете. Если буквально…

Она не стала проверять это прямо сейчас. Резать себя в неизвестной среде, где любая инфекция могла стать смертельной за дни, было глупо. Вера была рациональна. Сначала сбор данных, потом действия.

Шаги в коридоре прозвучали иначе, чем вчера. Не тяжелая поступь стражи, а четкий, отрывистый стук каблуков. Через минуту у камеры остановился человек в темно-синем камзоле, расшитом серебряной нитью. На поясе висела не шпага, а тяжелый ключ и сверток пергамента.

– Герцогиня Морвана де Лир, – произнес он. Голос был сухим, без эмоций. – Следуйте за мной. Совет Инквизиции желает зафиксировать ваши показания перед казнью.

– Показания? – Вера подошла к решетке. – Разве суд не был заочным, как утверждал стражник?

Мужчина слегка приподнял бровь. Лицо его было худым, с резкими чертами и холодными серыми глазами.

– Формальности должны быть соблюдены. Даже для таких, как вы. Откройте дверь.

Стражник, вчерашний знакомый, отпер замок. Он смотрел на Веру с опаской, стараясь не касаться её даже случайно.

– Имя? – спросила Вера, пока её выводили в коридор.

– Лорд-инквизитор Кайл, – ответил он, не оборачиваясь. – И не пытайтесь бежать. Коридоры охраняются лучше, чем королевская сокровищница.

Её вели не через главные залы, а по узким служебным проходам. Воздух здесь был еще более спёртым, пахло воском, старой бумагой и чем-то металлическим, напоминающим запах грозы. Они поднялись на несколько этажей выше, пока не оказались в небольшой комнате без окон. Посередине стоял стол, на нем – чернильница и несколько свитков. Два стула. Один для неё, один для него.

Кайл указал на стул. Вера села, выпрямив спину. Цепи звякнули о дерево.

– Вы обвиняетесь в трех главных преступлениях против Короны, – начал Кайл, разворачивая пергамент. – Первое: убийство Его Величества короля Альдрика посредством яда и магического воздействия. Дата: три недели назад.

Вера кивнула. Это она уже знала из обрывков воспоминаний.

– Второе, – продолжил инквизитор, и его голос стал холоднее. – Убийство Её Величества королевы Изабеллы. Дата: два года назад.

Вера замерла. В воспоминаниях Морваны королева умерла от лихорадки. Это было общеизвестным фактом.

– Королева умерла от болезни, – спокойно произнесла Вера. – Это подтвердили придворные лекари.

– Лекари были подкуплены, – отрезал Кайл. – Мы нашли дневник королевского алхимика. Там есть записи о заказах на яды, подписанные вашим именем.

– Подделка, – парировала Вера. – Где почерковедческая экспертиза? Где сравнение с моими личными письмами?

Кайл на мгновение смутился. Видимо, он не ожидал вопросов о процедурах.

– Третье, – он пропустил её возражение. – Государственная измена. Передача секретов королевства вражеским державам в обмен на поддержку вашего восшествия на трон.

Вера усмехнулась.

– На трон? Я женщина. В этом королевстве женщины не наследуют престол, если нет прямых наследников. А у короля был сын.

– Принц исчез, – сказал Кайл тихо. – За неделю до смерти короля.

Вера почувствовала, как холодеет внутри. Этого не было в воспоминаниях. Или Морвана вытеснила это?

– Вы утверждаете, что я убила короля, отравила королеву два года назад и спрятала принца, чтобы стать правительницей? – Вера наклонилась вперед, насколько позволяла цепь. – Лорд Кайл, включите логику. Если бы я хотела власти, зачем мне убивать королеву за два года до этого? Это привлекло бы внимание. Зачем убивать короля сейчас, когда страна нестабильна? Мне бы пришлось править в хаосе. Я не идиотка.

Кайл смотрел на неё долго. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

– Вы говорите как юрист, а не как герцогиня.

– Я говорю как человек, который ценит свою жизнь. Где доказательства? Не слухи, не дневники, а вещественные доказательства. Кубок с ядом? Остатки зелья? Свидетели, видевшие, как я входила в спальню короля?

– Свидетели есть, – Кайл положил ладонь на свиток. – Но их показания засекречены до момента казни. Для вашей же безопасности.

– Для моей безопасности? – Вера рассмеялась, но смех вышел горьким. – Вы боитесь не за меня. Вы боитесь, что я назову имена тех, кто серьёзно стоял за этим.

В комнате повисла тишина. Кайл медленно убрал руку со свитка.