Вячеслав Гот – Я изменил ход войны (1942) — никто не должен знать (страница 9)

Если он продолжит – Хранитель сделает то, что обещал. И «Иван» не сомневался, что это будет не просто арест или расстрел. Хранитель – не из НКВД. Он из другого мира, другого времени. И его методы будут другими.

Если он остановится – всё, что он сделал, пойдет прахом? Нет. Изменения уже произошли. Их не отменить. Но он сможет предотвратить новые. Сможет стать просто солдатом, одним из миллионов, и делать только то, что должен.

Но сможет ли он? Сможет ли смотреть, как гибнут люди, зная, что мог их спасти? Сможет ли держать язык за зубами, когда знает, что удар будет нанесен именно здесь, именно сейчас?

Он не знал.

А наутро случилось то, что перевернуло всё.

В землянку вбежал Горелов. Лицо у него было белое, глаза бешеные.

– Ваня! – крикнул он. – Ты! Иди сюда!

«Иван» вскочил. Горелов схватил его за рукав, вытащил наружу.

– Что случилось?

– Случилось, – Горелов дышал тяжело, слова вылетали с трудом. – Только что передали по рации. Наши под Москвой. Говорят, немцы начали наступление. Но не там, где ждали. С севера. И прорвали фронт.

– Где? – «Иван» похолодел.

– Под Ржевом. Там, где по всем расчетам должны были быть резервы. А их нет. Резервы перебросили сюда, под Сталинград. Потому что тут… потому что тут сорвалось их наступление. И теперь они ударили там, где мы не ждали. И прорвали. Говорят, большие потери.

«Иван» сел на землю.

Он понял. Понял всё.

Он сорвал операцию «Цитадель» под Сталинградом. Немцы не смогли нанести удар здесь – и перенесли его туда, где советская оборона была слабее. Туда, откуда сняли войска для усиления сталинградского направления. Туда, где в его истории ничего такого не было.

Там, под Ржевом, сейчас гибли люди.

Люди, которые в той, правильной истории, должны были выжить.

– Ты как? – Горелов опустился рядом. – Ваня, ты как?

– Я… я нормально.

– Не похоже. Ты белый как смерть.

«Иван» молчал. Он смотрел перед собой, на серое утреннее небо, и чувствовал, как мир вокруг рушится.

Хранитель был прав.

Каждое его действие порождало противодействие. Каждое спасение оборачивалось новыми смертями. Каждая победа – новым поражением.

Он хотел сделать мир лучше. А сделал – другим. Не лучше, не хуже. Просто другим. И в этом другом мире гибли те, кто в его мире должен был жить.

– Что мне делать? – спросил он у неба.

Небо не ответило.

Хранитель пришел на третью ночь.

«Иван» ждал его. Сидел на бруствере, глядя в темноту, и ждал.

– Ты решил? – спросил Хранитель, появляясь из темноты.

– Решил.

– И?

– Я не остановлюсь.

Хранитель молчал. Долго. Так долго, что «Иван» услышал, как бьется его сердце.

– Ты понимаешь, что будет? – спросил наконец Хранитель.

– Понимаю. Ржев – это только начало. Дальше будет хуже. Чем больше я меняю, тем сильнее история сопротивляется. Тем больше побочных эффектов.

– И ты все равно будешь?

– Буду. – «Иван» встал. – Потому что я не могу смотреть, как умирают люди, зная, что могу их спасти. Я не могу быть просто солдатом. Я не могу забыть то, что знаю. И если история ломается от моих действий – значит, я буду её чинить. Не останавливаясь. Не сдаваясь.

– Ты не сможешь её починить. Ты только сломаешь больше.

– Может быть. – «Иван» посмотрел Хранителю в глаза. – Но я попробую. И если я ошибся – я исправлю. Если я создал новые смерти – я найду способ спасти этих людей. Я не знаю как. Но я найду.

Хранитель покачал головой.

– Ты глупец.

– Может быть. Но я – человек. И я буду поступать по-человечески.

Они стояли друг напротив друга – попаданец и хранитель, человек и тот, кто стоял над временем. И между ними, в темноте нейтральной полосы, решалась судьба не одного Сталинграда, не одной войны, а всего мира.

– Хорошо, – сказал Хранитель. – Ты выбрал свой путь. Но запомни: ты не один такой. Есть другие, кто хочет изменить историю. И не все – с добрыми намерениями. Когда ты вмешиваешься, ты создаешь возможности для них. Для тех, кто захочет использовать твои изменения во зло.

– Я справлюсь.

– Увидим. – Хранитель сделал шаг назад, в темноту. – Но помни, попаданец: я буду следить. И если ты перейдешь черту…

Он исчез. Так же внезапно, как появился.

«Иван» остался один.

Он постоял еще минуту, глядя в темноту, а потом вернулся в землянку, лег на нары и закрыл глаза.

Он выбрал.

Он будет менять историю. Несмотря на последствия. Несмотря на риск. Несмотря на Хранителя.

Потому что он не мог иначе.

Наутро его вызвали в штаб.

Не в полковой – в дивизионный. Там его ждали трое: генерал Шумилов, тот самый очкарик из НКВД и еще один человек – высокий, худой, с бритой головой и спокойными, очень светлыми глазами.

– Красноармеец Безымянный, – сказал Шумилов. – Вы передали нам информацию, которая спасла тысячи жизней. Но у нас есть вопросы.

– Я знаю, – ответил «Иван».

– Откуда у вас эта информация?

– Я не могу сказать.

– Вы должны сказать, – вмешался очкарик. – Это вопрос государственной безопасности.

– Я знаю. Но я не могу.

Высокий человек с бритой головой поднял руку, останавливая очкарика.

– Оставьте, – сказал он. Голос у него был тихий, но каким-то образом заполнял всю комнату. – Я поговорю с ним один.

Шумилов и очкарик вышли. Высокий человек сел напротив «Ивана», посмотрел на него.

– Я полковник ГРУ, – сказал он. – Моя фамилия не важна. Важно то, что я знаю о вас больше, чем вы думаете.

– Что вы знаете?