Вячеслав Гот – Убийство в вагоне для дам (страница 3)

Она закрыла глаза и прокрутила назад, как киноплёнку.

10:47 вечера. Поезд отошёл от Паддингтона.

Она помнила голоса в коридоре. Проводник помогал пассажиркам разместиться. Сначала вошла миссис Уинтерс — её крокодиловый саквояж тяжело стукнул о пол, и богатая вдова сказала Харгривзу: «Я хочу, чтобы меня не беспокоили до утра». Сказала так, словно привыкла, чтобы приказы исполнялись. Но в голосе дрожала тонкая нота — не каприз, страх. Она уже тогда боялась.

Затем появилась мисс Летбридж. Она вошла с двумя чемоданами — слишком большими для собеседования, слишком новыми для гувернантки. И с книгой немецких стихов. Мисс Грей заметила: книга была раскрыта на закладке, но сама закладка так и не сдвинулась, когда Летбридж прошла мимо. Она не читала её в поезде. Она несла её как реквизит.

Последней — мадемуазель Вероника. Актриса задержалась в тамбуре, о чём-то договариваясь с проводником. Слова были тихими, но Элинор разобрала: «…мой спутник приедет позже. Вы пропустите его, мистер Харгривз?». Проводник что-то буркнул неодобрительно, но ключ всё же дал. Тот самый. Ключ от служебной двери.

В 11:15 всё стихло. Поезд набрал скорость. Мисс Грей погасила лампу, но не легла. Сели на диван, положила револьвер рядом и стала ждать.

00:48. Первый звук.

Скрипнула дверь купе № 1. Миссис Уинтерс вышла в коридор. Шаги — босая, крадучись — направились не к умывальной. К купе № 3.

Элинор приоткрыла свою дверь на ширину блокнота и увидела: вдова стояла у двери актрисы, не стуча. Слушала. Целых две минуты. Затем быстро вернулась к себе.

«Что она услышала?» — записала мисс Грей.

01:15. Второй звук.

Теперь кто-то вышел из купе № 3. Не Вероника — походка была мужской, но старательно сдерживаемой. Тот самый высокий человек в тёмном пальто. Он прошёл мимо купе мисс Грей так быстро, что она не увидела лица — только широкие плечи и руку, засунутую в карман. В руке что-то блеснуло. Не нож. Более мелкое. Ключ.

Он направился к тамбуру. Но не вышел в мужской вагон. Замер. Прямо за шторкой, отделявшей коридор от умывальной.

Мисс Грей затаила дыхание.

— Я здесь, — сказал мужчина тихо. Не в пустоту — кому-то.

Шёпот в ответ донёсся откуда-то слева. Из-за шторки напротив, у купе № 2.

— Ты сошёл с ума. Если увидят…

— Никто не увидит. Вагон для дам, помнишь? Дамы спят. А ты не спишь, Летбридж. Ты ждала меня.

Элинор узнала голос гувернантки. Тот же идеальный выговор, но на октаву ниже. Без притворства.

— Я ждала не тебя. Я ждала новостей. Где ожерелье?

— У неё. Я видел. Она надела его перед сном, как примеряла перед зеркалом. Наглая девка. Он ей не принадлежит.

— А кому принадлежит, Барнаби? Тебе? Ты задолжал полгорода.

— Ей тоже не принадлежит, — голос мужчины стал почти неразличим. — Тихо. Кто-то идёт.

Шаги в самом деле раздались. Из купе № 1 снова вышла миссис Уинтерс. На этот раз — быстро и решительно. Она прошла мимо шторки, не заметив прижавшихся к стене мужчину и женщину, и постучала в купе № 3.

— Вероника? — голос вдовы был не громким, но отчаянным. — Откройте. Мы должны поговорить. О муже. О моём муже.

Тишина. Потом щелчок замка. Дверь купе № 3 приоткрылась — и миссис Уинтерс шагнула внутрь.

Дверь закрылась.

Наступила тишина. Такая глубокая, что слышно было, как накипает чайник в багажном вагоне.

Мисс Грей записала:

«01:25. Барнаби? Любовник Летбридж? Ожерелье. Муж Уинтерс. Связь сложная. Уинтерс вошла к Веронике. Через три минуты выйдет?»

Но миссис Уинтерс не вышла ни через три минуты, ни через десять.

А мужчина за шторкой — Барнаби — выскользнул в тамбур. Элинор слышала, как лязгнул ключ. Он ушёл.

Мисс Летбридж вернулась в купе № 2. Её шаги были тяжёлыми. Не женщины, которой только что угрожали. Человека, который добился своего.

01:35. Третий звук.

Тот, кого мисс Грей всё ещё не могла опознать. Кто-то третий.

Он появился из тамбура не со стороны мужского вагона. С противоположной — со стороны багажного. Странно: багажный вагон не соединялся с вагоном для дам напрямую. Но лязгнул замок. Кто-то шёл по служебному проходу.

Шаги были не мужскими. Слишком лёгкими. И слишком уверенными.

Они прошли мимо купе № 4 даже не замедляясь.

Остановились у купе № 3.

Тихий стук. Какая-то последовательность — три быстрых, два медленных. Сигнал.

Дверь открылась. Скрипнула. Кто-то вошёл внутрь.

«Третья женщина, — записала Элинор. — Кто?

Летбридж уже в своём купе.

Уинтерс внутри.

Значит, кто-то со стороны. Не пассажирка»

Ей показалось, что она слышит приглушённые голоса. Два, нет — три. Миссис Уинтерс, Вероника и вошедшая. Разговор шёл на повышенных тонах, потом резко оборвался. Что-то упало. Мягко, как падает подушка или… тело.

Потом щёлкнула задвижка изнутри. Через минуту дверь приоткрылась, и кто-то выскользнул в коридор. Быстро. Почти бегом.

И в этот момент мисс Грей услышала самое странное.

Шёпот. Только один голос. Женский. Из купе № 3.

— Прости меня, Вероника. Прости. Но ты знала правила.

Голос был миссис Уинтерс.

После этого — тишина до самого утра. Только мерное тиканье из-под пола, которое началось в три часа и не прекращалось.

Утро. 6:15.

Мисс Грей открыла глаза — она не заметила, как задремала — от резкого торможения. Поезд стоял. За окном — серая платформа без названия, заросший вокзал и ни души.

В коридоре закричала мисс Летбридж:

— Я говорила! Я говорила, что слышала шаги! Откройте эту дверь!

Харгривз ломился в купе № 3.

Мисс Грей уже не смотрела на дверь. Она смотрела на пол.

Тиканье прекратилось.

А в памяти звенела последняя фраза из ночного разговора за шторкой. Слова, которые она записала в блокнот сразу после того, как всё стихло:

«Барнаби сказал Летбридж: "Она надела его перед сном. Он ей не принадлежит".

«Он» не об ожерелье.

«Он» об украшении — женский род по-французски.

Значит, говорили о мужчине. О том, кто ей не принадлежит.

О муже Уинтерс?»