Вячеслав Гот – Убийство в вагоне для дам (страница 1)
Вячеслав Гот
Убийство в вагоне для дам
Глава 1. Вагон, где не ждут мужчин
Ночной экспресс до Плимута вышел с вокзала Паддингтон ровно в одиннадцать. Лондон остался позади — мокрый асфальт, жёлтые огни фонарей, последние извозчики у ограды. Поезд нырнул в темноту, и с этого момента время внутри словно замедлилось.
Проводник мистер Харгривз, служивший на Юго-Западной железной дороге двадцать три года, привычно зажёг лампы в коридоре вагона третьего класса, затем перешёл в первый. Но был в составе один вагон, куда он заходил только с разрешения и всегда постучавшись.
Вагон для дам.
Его учредили три года назад — после громкого скандала, когда пьяный майор ворвался ночью в купе к мисс Хадсон и напугал её до сердечного приступа. Железнодорожная компания решила, что леди, путешествующие в одиночестве, имеют право на спокойствие. Двери в этот вагон запирались с восьми вечера до восьми утра. Мужчинам вход воспрещался. Даже проводнику.
Харгривз тихо прошёлся по коридору, прислушиваясь. В купе № 1 горел свет — та самая богатая вдова, миссис Уинтерс, заказывала перед сном чай с ромашкой и молчала в ответ на любезности. Из купе № 2 доносилось бормотание — гувернантка мисс Летбридж учила немецкий по маленькой книжке. В купе № 3 было темно и тихо. Там ехала знаменитая актриса мадемуазель Вероника — по крайней мере, так она значилась в списке пассажиров. Харгривз слышал, как она выходила ночью в умывальную. Потом вернулась. Всё чинно.
В купе № 4 ехала мисс Элинор Грей. За весь вечер Харгривз не услышал от неё ни звука. Когда он принимал билет, она посмотрела на него серыми глазами так пристально, что на секунду у проводника возникло странное чувство — будто его не рассматривают, а запоминают. Каждую морщину, каждую пуговицу на форме.
— Хорошей ночи, мисс Грей, — сказал он тогда.
— И вам, мистер Харгривз, — ответила она. И закрыла дверь.
Теперь, в половине второго ночи, поезд тащился через Сомерсетские болота. Туман стелился по земле, и в свете фар казалось, что состав несётся сквозь вату. Где-то впереди был мост. Потом длинный выемка. Потом станция, где никто не выходил.
Харгривз зевнул, отворачиваясь от женского вагона. Он уже почти дошёл до тамбура, когда ему почудилось, что из купе № 3 доносится не один голос. А два. И один из них — низкий, явно не женский.
Он обернулся. Лампы мигнули. Тишина.
— Померещится же с непривычки, — пробормотал Харгривз и пошёл дальше.
Он не знал, что до утра оставалось меньше четырёх часов. И что когда поезд остановится посреди безлюдной станции, именно ему, проводнику Харгривзу, придётся отвечать на самый страшный вопрос в своей жизни:
«Как убийца мог войти в вагон, куда с вечера не впускают мужчин?»
Но это будет утром. А пока — тишина, туман и лёгкий стук колёс.
И только одна из пассажирок в купе № 4 не спала.
Мисс Элинор Грей сидела при полной темноте, сложив руки на коленях, и слушала.
Слушала шаги.
Слушала шёпоты.
Слушала, как открылась и закрылась дверь тамбура в три минуты второго.
Когда в коридор кто-то прошёл — не женщина, по походке — она не шелохнулась. Только выждала минуту, затем другую.
Потом достала маленький блокнот и написала три слова:
«Он здесь. Зачем?»
Глава 2. Мисс Элинор Грей и искусство молчания
Никто не знал, откуда появилась мисс Грей. В списке пассажиров значилось: «Элинор Грей, нет возраста, род занятий не указан». Проводник Харгривз предположил, что она учительница. Миссис Уинтерс, разглядев её серое дорожное платье и отсутствие украшений, решила: «Захудалая компаньонка». Мадемуазель Вероника даже не заметила её. Гувернантка мисс Летбридж, привыкшая к сословным различиям, коротко кивнула в коридоре — и забыла.
Только одна деталь ускользнула от всех: мисс Грей ехала в купе для дам не потому, что боялась мужчин. А потому, что в таком купе всего четыре двери. И она могла видеть всех, кто входил и выходил.
Детство Элинор Грей прошло в доме, где молчание было не обязанностью — оружием. Её отец, отставной полковник, воевавший в Бирме, потерял слух после лихорадки и с тех пор объяснялся жестами и краткими записками. Мать умерла рано, и Элинор научилась понимать людей не по словам — по взглядам, по тому, как человек держит руки, в какую сторону поворачивает голову, когда лжёт.
К двадцати пяти годам она сменила три места — компаньонкой у старой графини, чтицей у вдовы-миллионерши, секретаршей у издателя, который внезапно обнаружил, что его тихая помощница за месяц вычислила вора, обокравшего редакцию. Элинор не стала заявлять в полицию. Она просто сказала издателю имя и предложила всё уладить без огласки.
— Почему вы не хотите скандала? — спросил он, поражённый.
— Скандал привлекает внимание, — ответила Элинор. — А внимание мешает наблюдать.
Она уволилась через неделю. Не потому, что её обидели, а потому, что издатель начал задавать слишком много вопросов о её прошлом.
Теперь, в купе № 4 экспресса до Плимута, мисс Грей сидела неподвижно уже двадцать минут. Колёса стучали ритмично, в вагоне пахло пыльным бархатом и углём. В соседнем купе — № 3 — кто-то ходил. Не так, как ходит женщина одна. Женщина одна в тесном купе шаркает тапками или перебирает вещи. Этот звук был иным: мужские шаги. Уверенные. Тихие, но тяжёлые.
Мисс Грей записала время в блокнот: «01:27. Три шага туда, пауза, три обратно. В купе мадемуазель Вероники явно двое».
Она не знала актрисы. Но, садясь в поезд, заметила её в очереди к кассе — та покупала два билета. Мужской и женский. Потом, услышав про вагон для дам, перебронировала. Отдала мужской билет кому-то в зал ожидания. Высокий человек в тёмном пальто взял его, не проронив ни слова.
Элинор тогда подумала: «Любовная интрижка. Ничего необычного».
Но почему любовник пробирается к актрисе ночью, когда двери заперты? Это слишком рискованно даже для отчаянных влюблённых.
В 01:35 шаги в купе № 3 стихли. Зато открылась дверь купе № 2 — гувернантка мисс Летбридж вышла в коридор. Элинор видела в щёлку, как та мелькнула мимо лампы — в ночной рубашке, накинув шаль. Движения нервные, частые. Направилась в умывальную.
Вернулась через пять минут, но не к себе. Остановилась у двери купе № 1. Постояла. Подняла руку, будто хотела постучать. Разжала пальцы. И ушла к себе.
Мисс Грей записала: «Летбридж хотела зайти к Уинтерс. Передумала. Отношения между ними не случайны».
В 01:47 раздался звук, который она ждала. Лязгнул замок в тамбуре — кто-то отпер дверь со стороны мужского вагона. Не снаружи поезда. Внутри. Это означало, что у человека есть ключ. А ключи от служебных замков были только у проводника и… у начальника поезда.
Элинор нахмурилась. Она представила себе человека в тёмном пальто из зала ожидания. Он не был похож ни на проводника, ни на железнодорожника. Слишком холёные руки. Слишком дорогие ботинки.
В 01:55 дверь купе № 3 открылась и закрылась. Кто-то быстро прошёл по коридору к тамбуру. Шаги — мужские. Затем лязгнул замок снова. И тишина.
Мисс Грей подождала ещё четверть часа. Выглянула в коридор — пусто. Лампы горели тускло, половицы скрипели в такт колёсам. Из-под двери купе № 3 пробивался свет.
У себя в блокноте она написала:
«01:55 — он ушёл.
Любовник или сообщник?
Убийца — пока нет. Но утро покажет».
Она закрыла блокнот, легла, не раздеваясь, и положила руку на маленький револьвер, который всегда лежал в боковом кармане саквояжа. Не потому, что ждала беды. А потому, что Элинор Грей привыкла быть готовой ко всему.
Особенно — к тому, чего другие предпочитают не замечать.
В 6:15 утра поезд остановился посреди безлюдной станции.
В 6:20 проводник Харгривз постучал в купе № 3.
Ответа не было.
Дверь оказалась заперта изнутри.
Мисс Грей, стоя в коридоре с блокнотом в руке, уже знала, что увидят остальные, когда дверь вскроют. Она знала это с трёх часов ночи — по одному-единственному звуку, который услышала сквозь стук колёс.
Звуку, похожему на падение тяжёлой люстры.
Но в купе люстр не было.
Глава 3. Четыре женщины: траур, кружева, бриллианты и страх
Утро в вагоне для дам наступило не с рассветом — с криком. Кричала проводнику Харгривзу пассажирка из купе № 2, когда он наконец взломал дверь купе № 3.
— Я предупреждала! — голос мисс Летбридж дрожал, но не срывался, как у истерички. Слишком контролируемо. Слишком спокойно для женщины, которая утверждает, что всю ночь не спала от страха.
Инспектор Эдвардс, вызванный телеграфом на ближайшую станцию Уэллс-Халт, прибыл через час поездом с юга. Он был коренаст, рыжеволос и не любил женщин, потому что, как он выражался, «с ними никогда не знаешь, где правда, а где театр».
Театра в вагоне оказалось предостаточно.
Четыре женщины. Четыре купе. Четыре версии одной ночи.
Первая. Миссис Уинтерс. Траур.