Вячеслав Гот – Тень на пороге в полночь (страница 3)

Ее взгляд скользнул по лицам вокруг стола. Страх, нервозность, притворство, скрытое возбуждение. И тень. Тень того, что случилось двенадцать лет назад, легла на всех них, связав невидимыми, но прочными нитями. Кто-то за этим столом знал, кто постучал. Кто-то, возможно, и сам постучал.

«Компания за обедом, – подумала Элеанор, откладывая вилку. – Компания лжецов, трусов, жертв и, почти наверняка, одного убийцы».

А за высокими окнами «Полуночного порога» ветер крепчал, напевая в водосточных трубах старую, зловещую мелодию.

Глава 3. Старая история и новые опасения

После того тревожного обеда, дом словно затаил дыхание. Гости разошлись по своим комнатам под предлогом отдыха, но Элеанор Грей была уверена, что никто, кроме, возможно, уставшего доктора Ллойда, не сомкнул глаз. Сама она, оставив в комнате свой вязаный свитер (тщательно подобранный образ безобидной старушки был ее лучшей маскировкой), тихо вышла в коридор.

Ее целью была библиотека. Не столько книги, сколько то ощущение, которое она уловила утром – место, где хозяин дома чувствовал себя в относительной безопасности и где, возможно, хранились ключи к прошлому.

Библиотека оказалась пуста. Лучи низкого осеннего солнца, пробиваясь сквозь пыльные витражные окна, рисовали на ковре длинные цветные полосы. Элеанор подошла к камину. Револьвер «Веблей» исчез, но Библия все еще лежала на том же месте. Рядом с ней, почти незаметно, лежала потрепанная папка из темной кожи. Интуиция – или, как она предпочитала думать, логическое умозаключение, основанное на наблюдении за привычками полковника – подсказывала ей заглянуть внутрь.

Это была подборка газетных вырезок, датированных октябрем двенадцатилетней давности. «Трагедия в „Полуночном пороге“», «Загадочная смерть жены отставного полковника», «Следствие закрыто: несчастный случай». Статьи были сухими, факто логичными, но между строк сквозило сдержанное недоумение репортеров. Изабель Брекенридж, 38 лет, была найдена мертвой у парадной двери в полпервого ночи с переломом основания черепа. Официальная версия – она спускалась по лестнице, чтобы впустить опоздавшего гостя (упоминался капитан Фентон, возвращавшийся с поздней прогулки), поскользнулась на краю персидского ковра и упала. Следствие приняло версию полковника, который слышал крик и топот, но выбежал слишком поздно.

Но в одной из более поздних, маленьких заметок на внутренней странице местной газеты Элеанор наткнулась на иную деталь. Со слов «одного из слуг, пожелавшего остаться неназванным», сообщалось, что в ночь смерти миссис Брекенридж в доме «царила напряженная атмосфера», были «слышны приглушенные споры». И самое интересное: тело обнаружила не прислуга, а мисс Летишия Симмонс, которая, по ее словам, «спустилась вниз, услышав странный шум».

Элеанор отложила вырезку. Значит, Летишия Симмонс была здесь и тогда. Она была свидетелем. Или чем-то большим?

Легкий скрип половиц заставил ее поднять голову. В дверях стояла миссис Стерлинг. На ней был изящный шелковый халат, а на лице – выражение вежливого любопытства.

– О, мисс Грей, простите, я не хотела помешать. Я искала что-нибудь почитать, чтобы… отвлечься. Этот дом после обеда навевает странные мысли, не правда ли?

– Он, безусловно, полон атмосферы, – нейтрально согласилась Элеанор, незаметно прикрывая папку с вырезками ладонью.

– Атмосферы? – Миссис Стерлинг вошла, бесшумно скользя по ковру. Ее взгляд упал на портрет Изабель, висевший здесь же, в библиотеке, меньшего размера, чем в столовой. – Да. Тяжелой атмосферы. Знаете, я была хорошей подругой Изабель. Мы часто гостили друг у друга. Она была… ослепительной. И несчастной.

Последние слова были произнесены почти шепотом. Элеанор не проронила ни звука, позволяя тишине сделать свою работу.

– Артур обожал ее, конечно, – продолжила Виолетта Стерлинг, подходя к окну и глядя на бурное море. – Но это была любовь-собственность. Он – старомодный солдат, она – свободная душа, художница. Она писала акварели, знаете ли? Прекрасные, легкие, как она сама. А этот дом… он давил на нее. Эти портреты суровых предков, эти бесконечные разговоры о войне и долге. И еще этот вечный туман, этот вой ветра…

Она обернулась, и в ее глазах блеснули неподдельные слезы.

– В тот вечер, перед тем как… она была возбуждена. Сказала мне, что приняла важное решение. Что она больше не может жить в этой тюрьме. Я думала, она собирается уехать. Убежать. А вместо этого…

– Вместо этого она упала с лестницы, – мягко закончила Элеанор.

– Да. – Миссис Стерлинг вытерла глаза изящным носовым платком. – Но знаете, мисс Грей, в этом была одна странность. Изабель панически боялась темноты. Она никогда не спускалась ночью по лестнице одна. Всегда звала горничную или… или просила сопровождать ее Летишию. А в ту ночь Летишия утверждала, что спала и ничего не слышала. Пока не услышала… ну, падения.

Это было ново. И противоречило газетной заметке.

– Вы говорили об этом со следствием?

– Конечно. Но Летишия была так расстроена, так напугана… Ее слова приняли за шок. А Артур настаивал на своей версии. Он, кажется, очень хотел поскорее закрыть это дело. – В ее голосе прозвучал едва уловимый холодок. – Чтобы не всплыли какие-нибудь… неприятные детали.

– Какие, например? – спросила Элеанор.

Миссис Стерлинг встретила ее взгляд. На мгновение маска светской женщины спала, и Элеанор увидела расчетливый, острый ум.

– О, мисс Грей, я уверена, вы сами все скоро поймете. В этом доме у каждого были свои причины… восхищаться Изабель. Или завидовать ей. Простите, мне надо отдохнуть.

Она вышла, оставив за собой шлейф духов и тягостное ощущение недоговоренности.

Элеанор оставалась в библиотеке недолго. Ей нужно было поговорить с другим ключевым свидетелем. Она нашла мисс Симмонс в маленькой утренней комнате, примыкавшей к зимнему саду. Та сидела, сгорбившись, и смотрела на увядающие орхидеи, пальцы ее бесцельно перебирали край шали.

– Мисс Симмонс, могу я присоединиться? Здесь так уютно.

Летишия вздрогнула, будто ее застали за преступлением, но кивнула. Элеанор села рядом и некоторое время молчала, глядя на те же цветы.

– Вы давно служите в этом доме? – наконец спросила она, как бы между прочим.

– С… с тех пор как умерла моя мать. Почти пятнадцать лет. Полковник был так добр… – голос ее прервался.

– Это должно было быть ужасным потрясением. Обнаружить ее. Миссис Брекенридж.

Мисс Симмонс задрожала.

– Я… я не хочу об этом говорить. Прошу вас.

– Конечно, простите мою бестактность, – мягко сказала Элеанор. – Просто миссис Стерлинг упомянула, что вы были очень близки с хозяйкой. Что она доверяла вам.

На лице компаньонки мелькнула странная гримаса – смесь боли и чего-то похожего на злость.

– Она мне доверяла? Да. Она доверяла мне свои секреты. Свои жалобы. Свои… страхи. – Она понизила голос до шепота, ее глаза метались, как у загнанного зверя. – Она боялась, мисс Грей. Боялась не темноты, нет. Она боялась кого-то. Здесь, в этом доме.

– Кого? – так же тихо спросила Элеанор.

Но Летишия Симмонс уже впадала в истерику.

– Я не знаю! Она никогда не называла имен! Она только говорила: «Он смотрит на меня. Он всегда смотрит. Он хочет, чтобы я замолчала навсегда». А в тот вечер… в тот вечер она получила письмо. Маленькое, на той же тяжелой бумаге, что использует полковник. Она прочла его, побледнела как полотно и сказала: «Все. Он решился. Сегодня ночью все кончится». И велела мне никуда не выходить из комнаты, что бы я ни слышала. – Слезы хлынули по ее щекам. – Но я услышала крик! Я выбежала! И увидела… увидела ее там, на холодном камне… а он стоял наверху лестницы и смотрел вниз… смотрел такими пустыми глазами…

– Кто, мисс Симмонс? Кто стоял на лестнице?

Но женщина уже не могла говорить. Ее била дрожь. Элеанор тихо положила руку ей на плечо, понимая, что большего сегодня не добиться. «Он». Значит, мужчина. Полковник? Капитан Фентон? Доктор Ллойд, который мог быть здесь в гостях? Молодой Гектор?

Покинув расстроенную компаньонку, Элеанор решила прогуляться по саду, чтобы упорядочить мысли. Ветер стих, солнце садилось, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Пройдя по гравийной дорожке к краю утеса, она заметила двух мужчин, оживленно беседующих у старой беседки. Капитан Фентон и Гектор Роу. Их позы были напряженными, жест Гектора – резким, обвиняющим. Она смогла уловить лишь обрывки фраз, донесшиеся ветром:

«…ты что, обещал…», «…деньги не решат…», «…она заслуживала большего…», «…молчи, если тебе жизнь дорога…».

Увидев ее, они мгновенно замолчали. Капитан Фентон кивнул, лицо его было непроницаемым. Гектор же бросил на нее колкий, оценивающий взгляд, развернулся и быстро зашагал к дому.

Возвращаясь, Элеанор заметила еще одну деталь. У стены дома, под окном, которое, как она предположила, принадлежало кухне или кладовой, земля была свежевскопанной на небольшом участке. Кто-то недавно что-то закапывал. Или выкапывал.

Вечером, перед ужином, доктор Ллойд нашел ее в гостиной, где она делала вид, что разгадывает кроссворд.

– Мисс Грей, – начал он, садясь рядом. – Я должен извиниться за дневную сцену. И… предупредить вас.

– Предупредить? – подняла бровь Элеанор.

– Вы кажитесь здравомыслящей женщиной. И я чувствую, что Артур пригласил вас неспроста. – Он помолчал, выбирая слова. – Обстановка здесь… накаляется. Старые раны открываются. И я не уверен, что все гости руководствуются благими намерениями. Гектор одержим идеей несправедливости. Капитан Фентон скрывает что-то, что тяготит его годы. Миссис Стерлинг… – он вздохнул, – всегда была мастером интриг. А мисс Симмонс на грани срыва.