Вячеслав Гот – Смерть в запертом купе (страница 2)

Он дошёл до конца вагона, где за перегородкой начинался вагон-ресторан. Там уже накрывали столы: белые скатерти, тяжёлые серебряные приборы, свечи в высоких подсвечниках. Официант поправлял салфетки.

— На сколько персон? — спросил он у Грея.

— Пока не знаю, — ответил Грей. — Посмотрю, кто придёт.

Он сел за столик у окна, заказал чай и принялся ждать.

К восьми часам в вагон-ресторан начали подтягиваться пассажиры.

Первым вошёл высокий седой господин в очках с толстыми стёклами. Он нёс под мышкой медицинский журнал и сел в дальний угол, стараясь быть незаметным.

— Доктор Блэк, практикующий хирург из Лондона, — прошептал кто-то рядом с Греем.

Грей обернулся. Рядом стоял молодой человек лет двадцати трёх, с открытым лицом и ясными глазами. Он улыбался.

— Прошу прощения за назойливость, — сказал юноша. — Альфред Пейдж, студент. А вы, простите, детектив Чарльз Грей? Я видел вашу статью в «Морнинг Пост» о деле убитой циркачки. Блестяще!

— Благодарю, — сухо ответил Грей. — А откуда вы знаете доктора?

— А, мы все тут в первом классе знакомы поневоле, — Пейдж пожал плечами. — Вон там, у окна, сидит миссис Армстронг. Её муж — крупный промышленник. А вон та дама в синем платье — вдова полковника, едет к племяннице в Эдинбург. И, конечно, наш лорд Уэстон. Его все знают, но никто не любит.

— Вы говорили с ним? — Грей напрягся.

— Бог упаси. — Пейдж театрально поднял руки. — Он смотрит так, будто вы уже должны ему денег.

В этот момент в дверях вагона-ресторана появилась женщина в тёмно-сером плаще. Она остановилась, окинула взглядом зал, пересеклась взглядом с Греем и резко развернулась — не войдя внутрь.

Альфред Пейдж проводил её взглядом.

— А вот эта дама, — сказал он уже без улыбки, — не говорит ни с кем. Даже имени своего не называет. Проводник сказал, что её билет выписан на «Миссис X». Вы когда-нибудь слышали что-то более подозрительное, мистер Грей?

— Каждый день, — ответил Грей, поднимаясь из-за стола. — Всегда есть кто-то, кто не спит в полночь. Вопрос в том, с какой целью.

Он вышел из вагона-ресторана как раз в тот момент, когда часы пробили половину девятого.

В коридоре было пусто.

Дверь купе номер семь была заперта. Или так казалось.

Грей остановился перед ней, прислушиваясь. Ни звука. Только ровный стук колёс и где-то далеко — женский кашель.

Он вернулся в восьмое купе, запер дверь и, не раздеваясь, сел на диван лицом к выходу.

Спать он не собирался.

В этом поезде слишком многие не спали.

Глава 3. Платиновый замок и занавеска на окне

Ночь в поезде не похожа на ночь в городе. В городе всегда есть отсветы фонарей, шаги запоздалых прохожих, далёкий гудок автомобиля. Здесь, в стальном корпусе, несущемся сквозь темноту, время застывает. Каждая минута растягивается. Каждый звук становится событием.

Чарльз Грей не сомкнул глаз.

Он сидел в своём купе номер восемь, выключив свет, и смотрел в узкую щель между шторой и стеной. Из этого положения было видно часть коридора — ровно настолько, чтобы заметить, кто и куда идёт после полуночи.

Часы показывали 11:47, когда проводник в последний раз прошёл по коридору.

— Спокойной ночи, джентльмены, — объявил он негромко. — Вода будет в восемь утра. Эдинбург — в шесть.

Двери защелкали. Где-то слева послышался приглушённый женский голос, потом мужской — резкий, недовольный. Лорд Уэстон кому-то выговаривал. Секретарю? Но секретарь, молодой человек с блокнотом, занимал купе номер девять — Грей видел его днём, когда тот заносил в вагон тяжёлый кейс.

Самое интересное началось после двенадцати.

Ровно в 0:15 Грей услышал, как в соседнем купе — номер семь — задвинули засов. Это был не обычный замок. В вагонах первого класса стояли особые запирающие механизмы: платиновые ригели, которые нельзя было открыть снаружи даже запасным ключом. Производитель называл их «системой абсолютной приватности». Проводник в интервью железнодорожному журналу хвастался, что «ни один вор в мире не проникнет в купе, если пассажир задвинул платиновый засов».

Грей слышал этот характерный металлический щелчок отчётливо.

Лорд Уэстон готовился ко сну.

— Ну что ж, — прошептал Грей, делая пометку в блокноте. — В 0:15 он жив, здоров и запирается изнутри. Отлично.

В 0:30 скрипнула дверь купе номер одиннадцать. Пассажир в помятом костюме — тот, что лихорадочно писал в темноте, — вышел в коридор. Он был без пиджака и ботинок, в одних носках и рубашке. Прошлёпал к туалету. Вернулся ровно через четыре минуты. Не глядя по сторонам, скрылся у себя.

В 0:50 Грей услышал шаги из конца вагона — оттуда, где располагались купе с трёхзначными номерами. Женщина в сером плаще? Нет. Эти шаги были слишком тяжёлыми, уверенными.

В тусклом свете коридорного бра показалась фигура доктора Блэка. Седой хирург был в пижаме, набросив поверх халат. В одной руке он держал стакан воды, в другой — маленький пузырёк с зелёными каплями.

Доктор остановился у купе номер семь. Секунду стоял неподвижно, словно прислушиваясь. Потом покачал головой, сделал глоток воды и пошёл дальше, к своему купе номер двенадцать.

«Прислушивался? — написал Грей. — Или проверял, дышит ли кто за дверью?»

В 1:20 произошло то, что Грей запомнил навсегда.

Занавеска на окне купе номер семь дёрнулась.

Не штора внутри — Грей не мог видеть внутренность купе. А занавеска снаружи, та самая тонкая кружевная занавеска, которую проводники опускали на окна на ночь, чтобы свет не мешал соседним вагонам.

Она была опущена.

И вдруг — не резко, а плавно, словно чья-то рука прошла между тканью и стеклом, — она отодвинулась в сторону ровно на десять сантиметров.

Грей замер. Сквозь образовавшуюся щель ничего не было видно — только темнота. Но кто-то внутри купе номер семь зачем-то открыл доступ к окну.

Или — Грей похолодел — кто-то снаружи?

Но снаружи стена вагона, скорость под сотню километров в час, и рельсы в трёх метрах под колёсами.

«Невозможно», — подумал Грей.

Однако занавеска оставалась сдвинутой.

Больше в тот час ничего не случилось. В 2:00 Грей услышал, как кто-то в конце коридора — судя по всему, та самая «миссис X» — тихо плакала. Сдавленно, в подушку, но стены в вагоне первого класса слишком тонкие для таких секретов.

В 3:15 его разбудил стук. Грей не заметил, как задремал — всего на несколько минут. Стук повторился. Дребезжащий, настойчивый.

Он вскочил. За дверью купе номер восемь никого не было. Стучали в купе номер семь.

— Лорд Уэстон! — голос проводника, испуганный, сорванный. — Сэр! Откройте, пожалуйста. С вами всё в порядке?

Тишина.

Грей выглянул в коридор.

Проводник стоял бледный как полотно. Рядом, в одних подтяжках и без пиджака, переминался с ноги на ногу пассажир из одиннадцатого купе.

— Я.… я слышал что-то, — бормотал тот. — Звук. Тяжёлый. Как будто тело упало.

Проводник попытался открыть дверь служебным ключом. Ключ повернулся, но дверь не поддалась.

— Платиновый замок задвинут изнутри, — выдохнул проводник. — Сэр! Лорд Уэстон! Если вы не откроете, я вынужден буду...

Он не договорил.

В этот момент из купе номер девять вышел секретарь лорда Уэстона — бледный молодой человек с блокнотом, который всё ещё был при нём.

— Что случилось? — спросил он сонным голосом, хотя глаза у него были совершенно ясные.

— Ваш работодатель не открывает дверь, — сказал Грей, выходя в коридор. — А занавеска на окне была сдвинута. В час двадцать ночи.