Вячеслав Гот – Смерть в запертом купе (страница 4)

Грей записал: «2:30. Женские духи (розы). Запах горелой спички. Кто курит в поезде, где курить запрещено?»

— Спасибо, мистер Уилсон, — сказал Грей, закрывая блокнот. — Вы были очень внимательны. Я надеюсь, вы сохраните это качество до прибытия полиции.

— А вы, сэр? — проводник поднялся, всё ещё держась за стену. — Вы кто на самом деле? Не просто же пассажир.

— Частный детектив, — ответил Грей без ложной скромности. — Меня нанял лорд Уэстон. Думаю, вы понимаете, почему.

Уилсон кивнул. Его лицо стало серым.

— Он знал, что его убьют, — прошептал проводник. — И всё равно сел в этот поезд.

— Или именно поэтому, — поправил Грей. — Иногда жертвы сами ставят себя на пути пули, чтобы посмотреть, кто выстрелит.

Он посмотрел на закрытые двери купе, выстроившиеся вдоль коридора как молчаливые свидетели.

За каждой из них что-то скрывалось. Тайна. Страх. Или твёрдая решимость убить снова.

— Идите, мистер Уилсон, — мягко сказал Грей. — Приготовьте чай. Мы все должны делать вид, что ничего не случилось. До тех пор, пока поезд не остановится.

Проводник ушёл, не оглядываясь.

А Чарльз Грей остался сидеть на откидном сиденье, глядя на дверь купе номер семь, и считал удары колёс.

Один — женщина с духами.

Два — пассажир из одиннадцатого, который "что-то слышал".

Три — доктор Блэк, прислушивающийся у двери в час ночи.

Четыре — секретарь, который вышел из купе слишком вовремя.

Пять — занавеска, которую кто-то сдвинул изнутри.

Шесть — платиновый замок, который нельзя отпереть снаружи.

«Стук колёс не врёт, — подумал Грей. — Он отсчитывает время. И время почти вышло».

Глава 5. Утро: третий звонок не прозвучал

Ночь в поезде заканчивается всегда одинаково: сначала сереет щель между шторой и стеной, потом где-то в тамбуре звякает металл, потом проводник объявляет: «Завтрак подаётся в вагоне-ресторане. Чай — через двадцать минут».

Но в то утро ничего не было, как обычно.

Третий звонок — тот, что возвещает о скором прибытии на станцию, — не прозвучал вовсе. Вместо него по вагону поползла тягучая, вязкая тишина, которую нарушали только шёпот и шаги, слишком осторожные для обычного утра.

Чарльз Грей не спал уже больше десяти часов. Он чувствовал это по тяжести в затылке и лёгкой горечи во рту, но позволить себе забыться сейчас означало пропустить тот самый момент, когда убийца ошибётся.

А убийцы всегда ошибаются. Вопрос лишь в том, успеешь ли ты заметить.

Он вышел в коридор в 6:15. Проводник Уилсон уже стоял у вагонной перегородки с подносом, на котором дымились три чашки.

— Кофе, сэр, — сказал он хрипло. — Подумал, вам понадобится.

Грей взял чашку, сделал глоток и не поморщился. Кофе был чёрным как дёготь и крепким как грех.

— Кто уже проснулся?

— Все, — коротко ответил Уилсон. — Никто не спал после того, как разнёсся слух.

— Слух? — Грей поднял бровь. — Вы сказали кому-то?

— Я — нет. Но стены тонкие. А у нас в вагоне есть те, кто подслушивает лучше, чем говорит.

Грей ничего не сказал на это. Он прошёл по коридору, отмечая про себя каждую закрытую дверь, каждую приоткрытую штору.

Купе номер одиннадцать: дверь заперта, но из-под неё пробивается свет. Пассажир в помятом костюме не спит, но не выходит.

Купе номер девять: секретарь лорда Уэстона. Дверь открыта настежь. Внутри никого. Постель аккуратно застелена — слишком аккуратно для человека, который проснулся от ночного шума.

Купе номер десять: миссис Армстронг. За шторой силуэт. Женщина сидит неподвижно, глядя в окно. Кофе на столике остыл.

Купе номер двенадцать: доктор Блэк. Слышно, как он ходит из угла в угол. Шаги размеренные, привычные. Хирург не нервничает. Хирург размышляет.

Купе номер тринадцать: вдова полковника. Плачет. Тихо, с достоинством, но Грей слышит всхлипывания за дверью.

Купе номер четырнадцать: пусто. Проводник сказал, что билет был выписан, но пассажир не явился.

И купе номер восемь — его собственное. Грей прошёл мимо.

Он остановился у последней двери в конце коридора. Купе номер пятнадцать. Та самая «миссис X».

Он постучал.

Тишина.

— Миссис X, — сказал Грей негромко. — Мне нужно с вами поговорить. Это не просто любопытство. Я частный детектив. Меня нанял лорд Уэстон. Теперь он мёртв.

Пауза. Потом щелчок замка.

Дверь открылась ровно настолько, чтобы в щель можно было увидеть половину лица женщины в сером плаще. Теперь он разглядел её лучше: впалые щёки, внимательные глаза цвета холодного чая, ни следа косметики. Она выглядела как человек, который давно перестал стараться нравиться.

— Входите, — сказала она без приветствия. — И закройте дверь. В коридоре слишком много ушей.

Купе миссис X было безупречно чистым, но аскетичным. Ни одной личной вещи на виду. Чемодан — чёрный, без бирок. На столике — Библия и стакан воды.

— Вы знали, что он умрёт? — спросил Грей, садясь напротив.

— Знала, — ответила женщина. Голос её был спокойным, даже будничным. — Поэтому и села в этот поезд.

— Чтобы помешать? Или чтобы посмотреть?

Она усмехнулась — горько, без тени веселья.

— Вы проницательны, мистер Грей. Я слышала о вас. Ваше дело с циркачкой — впечатляет. Но здесь вы опоздали.

— Не опоздал. Я здесь. Убийца — тоже. И он или она никуда не денется до Эдинбурга.

— А вы уверены, что убийца — один? — парировала женщина.

Это был хороший вопрос. Грей не ответил на него сразу.

— Назовите своё имя, — попросил он.

— Зачем? Оно ничего вам не скажет.

— Попробуйте.

Она помолчала, глядя в окно. Пейзаж за стеклом давно сменился с ночного на утренний: серое небо, мокрые поля, одинокие фермы. Где-то впереди был Эдинбург.

— Меня зовут Элеонора Блэк, — сказала женщина. — Я вдова. И сестра. И ещё кое-что, но это уже неважно.

— Блэк? — Грей напрягся. — Доктор Блэк из купе номер двенадцать — ваш...

— Муж? — она снова усмехнулась. — Нет. Слава богу, нет. Моя фамилия по первому браку. А доктор Блэк — мой бывший свёкор.

Грей медленно выдохнул.

— Значит, вы знаете почти всех в этом вагоне.