Вячеслав Гот – Смерть с доставкой на дом (страница 5)

– Осторожно, – сказала она тоном, каким разговаривают с детьми и стариками. – Давайте я помогу.

Она усадила женщину на стул и встала рядом, готовая в любой момент прийти на помощь.

– Благодарю, милочка, – прошептала женщина. – Я.… я не привыкла к Лондону. Здесь так шумно, так много народу…

Пайн сел напротив. Мисс Лемон осталась стоять, держа блокнот наготове – ее профессиональный инстинкт уже включился.

– Как вас зовут, мадам? – мягко спросил Пайн.

– Крэбтри, – ответила женщина. – Эмили Крэбтри. Я из Литтл-Хэнглтона, это в Суррее. Я.… я приехала рано утром. Долго искала ваш адрес. Вы не представляете, как трудно найти дорогу в этом огромном городе…

Она замолчала и принялась теребить застежку ридикюля.

– Миссис Крэбтри, – сказал Пайн. – Вы пришли ко мне. Значит, у вас есть причина. Рассказывайте. Не торопитесь. У нас полно времени.

Женщина подняла на него глаза – и в них стоял такой неподдельный, такой животный ужас, что даже невозмутимая мисс Лемон слегка вздрогнула.

– Мистер Пайн, – прошептала миссис Крэбтри. – Я боюсь почтальона.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только стуком дождя по стеклу и далеким гулом лондонских улиц.

Пайн откинулся на спинку стула и сложил руки домиком – жест, который у него означал предельную концентрацию внимания.

– Расскажите мне все, – сказал он. – С самого начала.

И миссис Крэбтри начала рассказывать.

Мисс Лемон строчила в блокноте, фиксируя каждое слово. Она еще не знала, что этот разговор станет началом дела, которое перевернет тихую жизнь Литтл-Хэнглтона и заставит их обоих отправиться в деревню, полную старых тайн и новых смертей.

Но пока она просто записывала. Аккуратно. Систематично. Как учили.

А дождь за окном все лил и лил, смывая с лондонских улиц последние следы уходящего лета.

Конец третьей главы

Глава 4. Клиентка, которая плачет: «Она приходит ко мне каждое утро»

Мисс Лемон аккуратно закрыла блокнот и водрузила на него пенсне в знак того, что запись окончена. Она посмотрела на Пайна поверх очков – взгляд у нее был такой, каким смотрят на чашку с треснувшей ручкой: еще пользоваться можно, но осадок остался.

– Странная женщина, – заметила она. – Очень странная. Приехала из Суррея, чтобы рассказать о письмах. Почему она не обратилась в местную полицию?

– Обращалась, – ответил Пайн, который стоял у окна и смотрел на улицу. – Инспектор Слэк сказал, что это мальчишки.

– Мальчишки? – фыркнула мисс Лемон. – Мальчишки не пишут «ПОРА БЫ ТЕБЕ УМЕРЕТЬ». Мальчишки рисуют неприличные картинки на заборах.

– Вы удивительно точно подмечаете детали, мисс Лемон. Именно поэтому я вас и нанял.

Мисс Лемон слегка порозовела – насколько вообще могла порозоветь женщина с таким цветом лица, который впору было заносить в каталог под названием «пергаментная бледность».

– Что будем делать? – спросила она деловито. – Заведем на нее карточку?

– Непременно. Но сначала…

Пайн не договорил. В дверь снова постучали.

На этот раз стук был иным. Не робким и неуверенным, как у миссис Крэбтри, а нервным, отрывистым, словно человек на пороге боролся с желанием убежать, но рука стучала сама по себе, помимо воли.

– Войдите, – сказал Пайн.

Дверь распахнулась – не приоткрылась, а именно распахнулась, с такой силой, что чуть не ударилась о стену. На пороге стояла молодая женщина.

Она была хороша собой – это Пайн отметил сразу, профессиональным взглядом человека, привыкшего замечать детали. Лет двадцати пяти—двадцати семи, темные волосы, большие серые глаза, сейчас красные от слез. Одета она была в простой, но добротный твидовый костюм – такие носят жены небогатых, но респектабельных фермеров или мелких лавочников. В руках она сжимала перчатки – сжимала так сильно, словно это были не перчатки, а чье-то горло.

– Мистер Пайн? – выдохнула она. – Вы мистер Пайн? Тот самый, который…

– Да, мадам, – Пайн поднялся и указал на стул, где только что сидела миссис Крэбтри. – Присаживайтесь. Мисс Лемон, будьте добры, стакан воды.

Мисс Лемон уже исчезла в маленькой комнатке, где они устроили нечто вроде кухни, и через секунду появилась со стаканом. Женщина взяла его дрожащими руками, сделала глоток и вдруг разрыдалась – громко, взахлеб, уронив голову на руки.

Пайн терпеливо ждал. Мисс Лемон стояла рядом с блокнотом наготове, но в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на сострадание – насколько вообще можно было заподозрить сострадание в женщине, которая, казалось, состояла из одних только правил и параграфов.

– Простите, – наконец выдохнула посетительница, промокая глаза платком. – Простите меня, ради бога. Я не хотела… я не такая обычно… я просто уже не могу, совсем не могу…

– Успокойтесь, – мягко сказал Пайн. – Выпейте еще воды. И расскажите мне все по порядку. Как вас зовут?

– Элис, – всхлипнула женщина. – Элис Дин. Я из Литтл-Хэнглтона.

Пайн и мисс Лемон переглянулись.

Литтл-Хэнглтон. Опять Литтл-Хэнглтон.

– Очень хорошо, миссис Дин, – Пайн сохранял полнейшее спокойствие. – Вы пришли кое-что рассказать?

– Да, – она судорожно вздохнула. – Я пришла, потому что… потому что больше некому. Полиция надо мной смеется. Муж говорит, что я выдумываю. Свекровь…

Она запнулась на этом слове, и Пайн заметил, как по ее лицу пробежала тень – не просто страха, а чего-то более глубокого, похожего на ужас пополам с отвращением.

– Ваша свекровь? – подсказал он.

Элис Дин подняла на него глаза. Теперь в них не было слез – только ледяная, застывшая решимость.

– Она приходит ко мне каждое утро, мистер Пайн, – сказала она тихо. – Каждое утро, ровно в половине девятого. С подносом. С завтраком в постель.

Она замолчала. Пайн ждал.

– Вы думаете, это мелочь? – горько усмехнулась Элис. – Конечно, мелочь. Заботливая свекровь носит невестке завтрак. Какая трогательная картина. Все в деревне умиляются. «Ах, миссис Дин, какая вы добрая! Ах, миссис Дин, не каждая свекровь так относится к жене сына!» А я…

Она снова замолчала и сжала стакан так, что Пайн испугался – не лопнет ли стекло.

– А я каждое утро просыпаюсь в холодном поту, – прошептала она. – Я слышу ее шаги на лестнице. Слышу, как скрипят половицы. Слышу, как она идет по коридору. И я лежу и смотрю в потолок и думаю: сегодня? Сегодня она положит туда что-нибудь? Сегодня я наконец узнаю?

– Положит куда? – уточнил Пайн.

– В еду, – выдохнула Элис. – В чай. В молоко. В кашу. Куда угодно.

Повисла тишина. Даже мисс Лемон перестала строчить в блокноте и смотрела на посетительницу во все глаза.

– Вы подозреваете, что вас пытаются отравить? – спросил Пайн ровно.

– Я не подозреваю, – горько усмехнулась Элис. – Я знаю. Не могу доказать, но знаю. Я чувствую это каждой клеткой. Вы не представляете, что это такое – жить в доме, где каждый кусок может стать последним. Я перестала есть то, что она приносит. Я выбрасываю еду в унитаз, когда никто не видит. Я делаю вид, что съела завтрак, а сама прячу тосты в салфетку, яйца скармливаю собаке… Собака, кстати, уже два раза болела. Ветеринар сказал – несварение. А я знаю, что это было.

Пайн слушал внимательно, не перебивая.

– Но почему вы думаете, что это свекровь? Может быть, кто-то другой…

– Некому, – перебила Элис. – В доме только мы вчетвером: свекровь, мой муж Томас, я и старая горничная, которая приходит два раза в неделю. Муж меня любит, я знаю. Горничная – безобидная старуха. А свекровь… она меня ненавидит.

– Ненавидит?

– Всеми фибрами души, – Элис говорила теперь спокойно, даже как-то отстраненно, словно описывала погоду за окном. – С того самого дня, как Томас привел меня в дом. Я была ему не пара, видите ли. Я из бедной семьи, отец работал на ферме. А они – бывшие фабриканты, у них состояние, у них имя. Для нее я – мещанка, выскочка, которая охотилась за ее сыном из-за денег. Только деньги у свекрови, мистер Пайн. У Томаса нет ни шиллинга, пока она жива. И я прекрасно понимаю, что, если я умру, Томас будет убит горем, но через год женится снова – на ком-нибудь из «их круга».

Она горько усмехнулась.

– Вы говорили с мужем? – спросил Пайн.

– Говорила, – в голосе Элис зазвенела обида. – Он сказал, что я сошла с ума. Что мать – святая женщина, которая днями молится за наше благополучие. Что у меня нервы расшалились от деревенской скуки. И велел пить валерьянку.

– А полиция?