Вячеслав Гот – Смерть с доставкой на дом (страница 4)

Он позвонил еще раз. Подождал. Никто не открывал.

Тогда он толкнул дверь – и она подалась. Незаперто.

Пайн шагнул через порог и оказался в маленькой прихожей, пропахшей нафталином, старой мебелью и еще чем-то… чем-то сладковатым, приторным, тревожным.

– Миссис Крэбтри! – позвал он.

Никто не ответил.

Он прошел в гостиную – и замер на пороге.

Миссис Крэбтри сидела в кресле у камина. Руки ее были сложены на коленях, голова слегка склонена набок, словно она задремала. На столике рядом стояла пустая чашка и лежал конверт – распечатанный, с яркой маркой в углу.

Но Пайн смотрел не на конверт. Он смотрел на лицо миссис Крэбтри.

Оно было синим.

Глава 3. Мистер Пайн открывает контору на Бошан-стрит

Бошан-стрит никогда не была оживленной магистралью.

Это была тихая, респектабельная улица в тихом, респектабельном районе Лондона, где селились адвокаты, зубные врачи и преуспевающие портные – люди, которые зарабатывали достаточно, чтобы снимать приличный офис, но недостаточно, чтобы позволить себе Мейфэр. По Бошан-стрит не гремели грузовики и не носились такси; здесь царила та особая атмосфера деловой сдержанности, когда спешка считается дурным тоном, а громкие разговоры – признаком дурного воспитания.

Именно здесь, в доме номер 14, на третьем этаже, мистер Паркер Пайн решил открыть свою контору.

Сентябрьское утро встретило Лондон мелким моросящим дождем – тем самым, который англичане называют «ласковым» только из врожденной вежливости к природе. Пайн стоял у окна своего нового кабинета и смотрел, как капли стекают по стеклу, оставляя мокрые дорожки на пыльном от городской копоти стекле. Кабинет был пуст – если не считать стола, двух стульев и вешалки в углу, на которой пока не висело ничего, кроме запасного зонта.

Позади него раздался решительный стук каблуков.

– Я все проверила, мистер Пайн, – произнес голос, в котором металла было больше, чем в армейском снаряжении. – Водопровод работает. Туалет на площадке, но только для служащих третьего этажа, договор с мистером Хендерсоном, зубным врачом со второго. Почту будут приносить два раза в день – в десять утра и в четыре пополудни. Телефон подключат завтра к обеду.

Мисс Лемон – ибо это была она – стояла в дверях с блокнотом в одной руке и списком в другой. Это была женщина неопределенного возраста (между тридцатью и пятьюдесятью, если судить по внешности, но Пайн подозревал, что она родилась уже с блокнотом в руке), с гладко зачесанными волосами и пенсне на цепочке. Одета она была в строгий серый костюм, который, казалось, говорил: «Я здесь не для того, чтобы нравиться, я здесь для того, чтобы работать».

– Благодарю вас, мисс Лемон, – Пайн обернулся от окна. – Вы как всегда пунктуальны и дотошны. Садитесь, пожалуйста.

Мисс Лемон села на краешек стула, держа спину идеально прямой. Было в ней что-то от классной дамы в престижной школе для девочек – та же манера смотреть поверх пенсне, тот же осуждающий изгиб губ.

– Позвольте полюбопытствовать, мистер Пайн, – начала она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Чем именно мы будем заниматься? В агентстве по найму, куда вы обратились, мне сказали только, что требуется секретарь для частного детектива. Но когда я наводила справки, выяснилось, что вы не значитесь ни в одном полицейском реестре.

– Я и не детектив, мисс Лемон, – спокойно ответил Пайн, усаживаясь за стол. – По крайней мере, не в том смысле, в каком вы это понимаете. Я не охочусь за преступниками, не собираю улики и не передаю дела в суд.

Мисс Лемон поджала губы – этот жест яснее всяких слов говорил о том, что она думает о людях, которые не могут внятно объяснить род своих занятий.

– Тогда чем же мы занимаемся?

Пайн выдвинул ящик стола и извлек оттуда небольшой листок бумаги – рекламное объявление, которое он собирался дать в завтрашнюю «Таймс».

– Вот, – сказал он, протягивая листок мисс Лемон. – Прочтите вслух.

Мисс Лемон взяла листок кончиками пальцев, словно он мог быть заразным, и прочла:

– «Ищете неприятности? Обращайтесь к мистеру Паркеру Пайну. Ответ строго конфиденциален».

Она подняла глаза на Пайна. В них читалась смесь недоумения и профессионального ужаса.

– Это шутка? – спросила она.

– Нисколько.

– Но это же… это же абсурд! – мисс Лемон явно боролась с желанием встать и немедленно уйти. – Кто в здравом уме будет искать неприятности? Люди обычно хотят от них избавиться!

– Вот именно, – кивнул Пайн. – Обычные люди хотят избавиться от неприятностей. Но есть и другие. Те, кому не хватает остроты в жизни. Те, кто подозревает, что вокруг них творится нечто странное, но не могут это доказать. Те, кто чувствует, что их хотят обмануть, убить, ограбить, но не знают, кто и когда. Они хотят найти неприятность, пока она не нашла их. И они приходят ко мне.

Мисс Лемон слушала, и выражение ее лица медленно менялось от ужаса к задумчивости.

– Вы говорите о предчувствиях? – спросила она.

– Я говорю о психологии, мисс Лемон. О том, что преступление – это всегда человеческие отношения. Страх, ревность, жадность, ненависть. Мои клиенты приносят мне свои страхи, а я.… я раскладываю их по полочкам. Как картотеку.

При слове «картотека» глаза мисс Лемон блеснули. Это было слово, которое могло растопить ее сердце быстрее, чем любой комплимент.

– Картотека, – повторила она задумчиво. – Это интересно. А как вы планируете систематизировать… э.… человеческие страхи?

– Этим вы и займетесь, – улыбнулся Пайн. – У каждого клиента будет своя карточка. Имя, возраст, профессия, суть проблемы. А также – и это самое важное – все имена, которые он или она упомянет в разговоре. Вы удивитесь, мисс Лемон, как часто люди выдают себя, просто перечисляя знакомых.

Мисс Лемон достала из сумки собственный блокнот и быстро что-то записала. Пайн с удовлетворением отметил, что любопытство в ней победило профессиональный скептицизм.

– А гонорары? – спросила она, поднимая глаза.

– Высокие, – коротко ответил Пайн. – Я беру гинею за первый визит и пять гиней за день работы. Плюс расходы.

Мисс Лемон присвистнула – что было совершенно неожиданно для женщины ее внешности.

– Дороговато. Клиенты пойдут?

– Посмотрим, – пожал плечами Пайн. – Но я заметил одну закономерность: люди, которые действительно боятся, готовы платить любые деньги. А те, кто просто любопытствует, отсеиваются на первом же визите. Это экономит время.

Мисс Лемон записала еще что-то, потом подняла глаза и внимательно посмотрела на Пайна.

– Можно личный вопрос, мистер Пайн?

– Попытайтесь.

– Почему вы решили заниматься этим? Я просмотрела ваши бумаги – вы могли бы быть адвокатом, банкиром, кем угодно. У вас хорошее образование, безупречные рекомендации. А вы открываете контору с сомнительной рекламой в газете.

Пайн задумался. В окно по-прежнему стучал дождь, и где-то внизу прогрохотала телега молочника.

– Всю жизнь, мисс Лемон, – сказал он наконец, – я наблюдал за людьми. С детства я замечал то, чего не замечают другие. Почему женщина улыбается, когда ей грустно. Почему мужчина хмурится, когда ему весело. Почему люди говорят одно, а делают другое. Я коллекционировал эти наблюдения, как другие коллекционируют марки. И однажды я понял, что это может быть полезно. Что я вижу то, что скрыто. А люди, у которых есть тайны, готовы платить за то, чтобы их тайны оставались тайнами – или наоборот, чтобы они раскрылись.

– Звучит как-то… печально, – тихо сказала мисс Лемон.

– Жизнь вообще печальная штука, – согласился Пайн. – Но иногда в ней случаются очень интересные вещи. И я хочу быть там, где они случаются.

В этот момент в дверь постучали.

Стук был робким. Неуверенным. Таким стучат люди, которые уже пожалели о том, что пришли, но уходят не сразу, потому что на лестнице еще холоднее и страшнее.

Пайн и мисс Лемон переглянулись.

– У нас уже есть клиент? – удивилась мисс Лемон. – Мы еще даже объявление не дали!

– Видимо, слухи распространяются быстрее, чем реклама, – Пайн поднялся из-за стола. – Войдите! – крикнул он.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель мог просочиться запах нафталина и старческой тревоги.

В кабинет вошла женщина.

Ей было около семидесяти, хотя мисс Лемон, с ее привычкой к классификации, дала бы ей все восемьдесят – столько в ней было сутулости и какой-то пришибленности. На ней было черное пальто, явно купленное еще до войны, и шляпка с облезлой фиалкой. В руках она сжимала ридикюль – огромный, черный, похожий на маленький чемоданчик.

Она остановилась на пороге и обвела взглядом пустой кабинет.

– Это… это контора мистера Пайна? – спросила она дрожащим голосом. – Того самого, который… ну, который про неприятности?

Пайн шагнул вперед.

– Совершенно, верно, мадам. Я мистер Пайн. Прошу вас, присаживайтесь.

Женщина сделала шаг, другой, и вдруг покачнулась. Мисс Лемон мгновенно оказалась рядом и подхватила ее под локоть.