Вячеслав Гот – Смерть с доставкой на дом (страница 7)

– С мармеладной фабрики?

– Именно. Миссис Крэбтри – бывшая секретарша. Миссис Дин-старшая – вдова компаньона. Миссис Мэдисон – вдова владельца. И все живут в одной деревне, у одного пруда. Тридцать лет молчали. А теперь кто-то начал писать письма. Кто-то начал травить невестку. Кто-то сжег сарай. Кто-то отравил собаку.

– Вы думаете, это один человек?

– Не знаю, – честно ответил Пайн. – Но узнаю обязательно. Мисс Лемон, готовьте вещи. Завтра мы едем в Литтл-Хэнглтон.

– Мы? – удивилась мисс Лемон. – Я тоже?

– Вы тоже. Мне понадобится ваш острый глаз и ваша способность записывать все подряд. В деревне, знаете ли, женщины разговаривают с женщинами охотнее, чем с подозрительными мужчинами из Лондона.

Мисс Лемон поджала губы – то ли от удовольствия, то ли от неодобрения. Скорее всего, и то и другое одновременно.

– Как скажете, мистер Пайн, – сказала она и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

Пайн остался один.

Он смотрел на дождь, на серые лондонские крыши, на редких прохожих, спешащих по своим делам. И думал о том, что завтра в это время он будет в Литтл-Хэнглтоне. В маленькой деревне, где старые грехи не зарастают быльем, а зреют, как горькие плоды, готовые упасть на головы потомков.

Интересно, подумал он, кто упадет первым?

Конец четвертой главы

Глава 5. Засахаренные фрукты и чувство вины

Поезд мерно покачивался, отсчитывая мили между Лондоном и Сурреем.

Паркер Пайн сидел у окна и смотрел, как серые городские пейзажи сменяются зелеными полями, аккуратными живыми изгородями и маленькими станциями с названиями, которые ничего не говорили лондонскому уху, но заставляли местных жителей с гордостью выпрямлять спины.

Напротив него расположилась мисс Лемон. Она сидела с идеально прямой спиной, на коленях у нее лежал раскрытый блокнот, а в руке поблескивал карандаш – она просматривала свои записи и время от времени что-то помечала на полях. Выглядела она так, словно ехала не в провинциальную деревню, а на военный совет.

– Итак, резюмирую, – сказала она, не поднимая глаз. – Миссис Крэбтри, семьдесят два года, бывшая секретарша на мармеладной фабрике, получает анонимные письма с угрозами. Миссис Дин-младшая, двадцать шесть лет, жена сына бывшего компаньона, подозревает свекровь в попытках отравления. Обе живут в Литтл-Хэнглтоне. Обе так или иначе связаны с пожаром на фабрике тридцать лет назад.

– Именно так, – подтвердил Пайн.

– Связь? – мисс Лемон подняла глаза.

– Пока неясно. Но она есть. Я это чувствую.

Мисс Лемон хмыкнула – чувства она не доверяла, полагаясь исключительно на факты. Но спорить не стала.

– Что будем делать по прибытии?

– Для начала устроимся в гостинице «Под дубом», как рекомендовал полковник Фезерстоун. Потом осмотримся. Я навещу миссис Крэбтри – проверю, все ли с ней в порядке после вчерашнего визита. А вы, мисс Лемон…

– Я?

– Вы пройдетесь по деревне. Зайдете в лавки, на почту, в церковь. Поговорите с женщинами. Узнайте все, что можно, о семьях Мэдисон и Дин. Особенно о миссис Дин-старшей.

– Шпионить? – уточнила мисс Лемон без тени смущения.

– Разведывать обстановку, – поправил Пайн. – Женщины в деревне любят поболтать. А вы умеете слушать. Это ценнее любых официальных допросов.

Мисс Лемон кивнула и снова углубилась в записи. Пайн вернулся к созерцанию пейзажа.

Через полчаса поезд замедлил ход, и за окном поплыли знакомые приметы Литтл-Хэнглтона: маленький вокзальчик, церковный шпиль, вывеска пивной «Под дубом».

– Приехали, – объявил Пайн, поднимаясь.

На перроне было пусто – только носильщик в форменной фуражке лениво подметал платформу. Он проводил взглядом странную пару: мужчину в безупречном черном пальто с лицом гробовщика и женщину в строгом сером костюме с блокнотом наперевес.

– Гостиница «Под дубом»? – осведомился Пайн.

Носильщик махнул рукой в сторону деревни.

– Прямо по главной, мимо церкви, потом налево. Не ошибетесь.

Они зашагали по пыльной деревенской улице. День выдался на удивление солнечным – редкое явление для позднего ноября. Солнце золотило верхушки деревьев, играло на оконных стеклах, но грело слабо, по-осеннему.

«Под дубом» оказалась типичной английской деревенской гостиницей: низкое здание с почерневшими от времени балками, вывеской, на которой едва можно было разобрать дубовые листья, и неизменной пивной на первом этаже.

Внутри пахло воском, старым деревом и пивом. Хозяин – краснолицый толстяк с усами, какие носили в викторианскую эпоху, – вышел из-за стойки и оглядел гостей с профессиональным интересом.

– Комнаты? – осведомился он. – Надолго?

– На несколько дней, – ответил Пайн. – Два номера, если можно.

– Можно, – хозяин снял с крючка ключи. – Третий и четвертый. В конце коридора. Ванная в конце коридора, общая. Завтрак с восьми до девяти. Обед по желанию, предупреждать заранее.

Он проводил их до лестницы и, прежде чем вернуться к стойке, добавил:

– Если что надо – спрашивайте. Меня зовут мистер Грейвз. Я здесь и хозяин, и буфетчик, и портье в одном лице. Деревня маленькая, сами понимаете.

Пайн поблагодарил и поднялся наверх.

Комнаты оказались маленькими, но чистыми, с окнами, выходящими на деревенскую улицу. Мисс Лемон немедленно принялась раскладывать вещи с той педантичностью, которая отличала все ее действия. Пайн вышел в коридор и постучал в ее дверь.

– Я иду к миссис Крэбтри, – сказал он. – Встретимся здесь через два часа. К тому времени вы, надеюсь, соберете достаточно сплетен.

Мисс Лемон кивнула, не отрываясь от раскладывания блузок.

Пайн спустился вниз, кивнул хозяину и вышел на улицу.

Деревня жила своей обычной жизнью. У лавки мясника стояла женщина в клетчатом пальто и обсуждала с продавцом достоинства бараньей ноги. Двое мальчишек гоняли палкой жестянку. Из открытого окна доносилось радио – передавали последние известия.

Пайн дошел до церкви, свернул налево и вскоре вышел к пруду.

Пруд был таким же, как вчера: черная неподвижная вода, плакучие ивы, ряска у берегов. Два дома напротив – большой каменный и маленький с зелеными ставнями – смотрели друг на друга через водную гладь, как старые враги, уставшие от войны, но не забывшие обид.

Пайн обошел пруд и направился к маленькому дому.

Калитка была закрыта. Пайн нажал на щеколду – заперто. Он позвонил в звонок, прислушался. Тишина. Позвонил еще раз – с тем же успехом.

Странно, подумал Пайн. Миссис Крэбтри должна быть дома. Она не уехала – полковник видел ее утром. И она ждала его, Пайна, потому что он обещал приехать.

Он обошел дом вокруг. Окна были закрыты, ставни – тоже. Но из трубы шел дым, тоненький, едва заметный. Значит, кто-то топил печь. Значит, кто-то был внутри.

Пайн вернулся к парадной двери и позвонил в третий раз. Долго, настойчиво.

За дверью послышался шорох. Потом скрип половиц. Потом старческий голос, полный страха:

– Кто там?

– Миссис Крэбтри, это мистер Пайн. Я приехал, как обещал.

Щелкнул замок. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель можно было разглядеть кончик носа и один испуганный глаз.

– Мистер Пайн? – прошептала миссис Крэбтри. – Вы… вы один?

– Один. Впустите меня, пожалуйста.

Дверь открылась шире, и Пайн шагнул через порог. Миссис Крэбтри поспешно заперла за ним дверь на все замки.

Она выглядела ужасно. Если позавчера в Лондоне она казалась просто испуганной старушкой, то теперь перед Пайном стояла развалина. Лицо ее было землисто-серым, глаза провалились, руки тряслись так, что она не могла удержать связку ключей.

– Что случилось? – спросил Пайн, беря ее под локоть. – Почему вы не уехали?

– Не могла, – прошептала она. – Собрала вещи, уже хотела вызывать такси… А потом подумала: зачем? Если им нужно меня убить, они убьют и в Борнмуте. От себя не убежишь.