Вячеслав Гот – Скрипка Гварнери, которой нет (страница 6)

– Откуда вы знаете про надпись на нотах?

Сомов улыбнулся – первый раз за весь разговор.

– У нас хорошая агентура в музыкальных кругах. Когда умирает маэстро такого уровня, все подробности быстро становятся известны.

– И что говорят ваши агенты? – Толин наклонился вперёд. – Кто-то видел эту скрипку раньше? Кто-то знает, откуда она взялась?

Сомов поколебался. Потом достал из кармана пиджака визитную карточку и протянул её Толину.

– Здесь адрес. Человек, который может знать больше, чем я. Он старый, очень старый. Работал с инструментами ещё в те времена, когда о Гварнери писали, как о живых существах.

– Кто он?

– Его зовут Антонио Челлини. Он последний из мастеров, кто видел все тринадцать теневых скрипок. И, возможно, он видел вашу.

– Почему он заговорит со мной?

Сомов посмотрел на него с выражением, которое Толин не смог сразу расшифровать. Только позже, уже в машине, он понял: это была жалость.

– Потому что вы уже в деле, – сказал Сомов. – А Челлини говорит только с теми, кто находится внутри. Снаружи он не видит смысла объяснять.

– Объяснять что?

– Что не бывает скрипок, которых не существует. Бывают скрипки, которые не должны существовать. Это разные вещи.

Он встал, давая понять, что разговор окончен.

Толин поднялся, взял визитку. На сером картоне было напечатано только имя и адрес: «Антонио Челлини, пос. Сокол, ул. Левитана, 18».

– Спасибо, – сказал он.

– Не благодарите, – ответил Сомов, глядя в окно. – Я только что дал вам адрес человека, после разговора с которым ваша жизнь может измениться. И не факт, что в лучшую сторону.

– Я следователь. Моя жизнь уже не сахар.

– Сахар тут ни при чём, Толин. Тут другое. – Он повернулся. – Вы когда-нибудь слышали музыку, после которой мир кажется серым? Которая забирает что-то из вас, и вы не можете это вернуть?

– Нет.

– Услышите. И тогда поймёте, почему Градов улыбался, когда умер.

Толин вышел в коридор. Дверь за ним закрылась с глухим, окончательным звуком.

В кармане снова завибрировал телефон. Сообщение от неизвестного номера: «Вы спрашивали про скрипку. Не спрашивайте больше. Для вашей же безопасности».

Он набрал ответ: «Кто это?»

Сообщение ушло, но ответа не пришло. Только через минуту – короткое: «Тот, кто ещё жив».

Толин посмотрел на экран, потом на визитку в руке.

Посёлок Сокол.

Улица Левитана.

Человек, который видел скрипки, которых не должно существовать.

Он решил ехать завтра утром.

Но скрипка, которую он ещё не видел, уже начала своё движение. В его кармане, на флешке, лежала её музыка. А в его голове, сам того не замечая, он уже начал напевать мелодию, которую слышал сегодня в лаборатории.

Ту самую.

Которая забирает что-то из тебя и не возвращает.

Глава 4. Старый мастер

Посёлок Сокол оказался местом, выпавшим из времени.

Деревянные дома с резными наличниками, узкие улочки, засыпанные снегом по самые бордюры, тишина, в которой даже собственный шаг казался нарушением приличий. Толин дважды свернул не туда, прежде чем нашёл улицу Левитана. Дом номер 18 стоял в глубине участка, скрытый за вековыми липами, и выглядел так, будто его построили ещё до революции, а потом забыли снести.

Калитка не скрипнула – она вздохнула, когда Толин толкнул её. Снег на дорожке был нетронут. Ничьих следов, кроме его собственных.

– Странно, – пробормотал он себе под нос. – Для человека, который принимает гостей.

Дом встретил его запахом. Не тем затхлым запахом старости, который обычно сопровождает жилища глубоких стариков, а чем-то другим – древесной смолой, лаком, стружкой и ещё чем-то неуловимым, напоминающим старую церковь. Толин постучал в тяжёлую дубовую дверь.

Никто не ответил.

Он постучал ещё раз. Тишина. Уже собираясь уходить, он услышал изнутри шаркающие шаги и скрип половиц.

– Кто там? – Голос был слабым, но в нём чувствовалась привычка к повиновению – такой голос бывает у людей, которые всю жизнь отдавали приказы, но теперь уже не помнят, как это делается.

– Андрей Толин, следователь прокуратуры. Меня направил Станислав Сомов.

Дверь открылась не сразу. Сначала щёлкнул замок, потом заскрежетал засов, потом дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Толин мог увидеть половину лица.

Лицо было старым. Не просто старым – древним. Кожа цвета пергамента, туго обтянувшая скулы, глубокие морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ, и глаза – светлые, выцветшие, но с таким острым вниманием, что Толину на мгновение стало не по себе.

– Сомов, значит, – старик приоткрыл дверь шире. – Проходите. Только обувь снимите. Паркет старый, не держит.

Толин разулся и вошёл.

Внутри дом оказался больше, чем казался снаружи. Длинный коридор вёл в комнату, которая служила и гостиной, и мастерской. Вдоль стен стояли верстаки, заваленные инструментами, струнами, кусочками дерева. На полках – десятки скрипок в разных стадиях готовности: от грубо вырезанных дек до сияющих лаком инструментов, ожидающих своих смычков. В воздухе висела мелкая древесная пыль, золотившаяся в косых лучах зимнего солнца.

– Антонио Челлини? – уточнил Толин, хотя сомнений не было.

– Он самый, – старик указал на единственный стул, не заваленный стружкой. – Садитесь. Только не на скрипку. У меня их и так мало осталось.

– Мало?

– Раньше было триста. Теперь вот, – он обвёл комнату рукой, – горстка. Руки уже не те. Глаза не те. А спрос на инструменты не падает. Парадокс.

Челлини опустился в кресло-качалку, стоявшее у окна, и уставился на Толина с выражением, которое трудно было прочитать. В нём было и любопытство, и усталость, и что-то ещё – ожидание.

– Сомов сказал, вы знаете о скрипках то, чего нет в каталогах.

– Сомов много чего говорит. – Челлини взял с подоконника чашку с остывшим чаем, отпил глоток, поморщился. – Конкретнее.

Толин достал распечатку – увеличенный кадр с камеры наблюдения, где скрипка в руках Градова выглядела чёрным провалом. Протянул старику.

Челлини взял снимок. И замер.

Толин видел, как меняется его лицо. Сначала – недоумение. Потом – узнавание. Потом – нечто такое, что Толин мог назвать только ужасом. Но не животным, не паническим. Холодным, осознанным ужасом человека, который встретил призрака, о существовании которого знал всю жизнь, но надеялся никогда не увидеть.

– Где вы это взяли? – Голос Челлини сел, превратился в хрип.

– На месте смерти маэстро Градова.

– Градова? – Старик закрыл глаза. – Бедный мальчик. Я предупреждал его.

– Вы знали Градова?

– Я знал его деда. – Челлини открыл глаза, и в них стояли слёзы. – Он тоже играл на ней. В сорок третьем. В Венеции.

Толин вспомнил фотографию, найденную в пустом офисе антрепренера. Молодой человек со скрипкой. Надпись на обороте: «Он тоже искал. Венеция, 1943».

– Это был его дед?