Вячеслав Гот – Скрипка Гварнери, которой нет (страница 4)

Толин посмотрел на неё внимательнее. Под глазами – синяки. Руки дрожат. Она не пила кофе – она пыталась прийти в себя после чего-то, что до сих пор звучало у неё внутри.

– Сделаем так, – сказал он. – Ты выводишь на экран кадры с инструментом. Без звука. Я смотрю. Ты комментируешь.

Лена кивнула и запустила видео без звука.

На экране Градов играл. Пальцы бегали по грифу, смычок летал над струнами. Всё как у обычного музыканта. Но скрипка…

– Смотри, – Лена увеличила фрагмент. – Форма эфов. Это те вырезы в деке, через которые выходит звук. У каждой школы – свои пропорции. Страдивари делал более вытянутые, Гварнери – широкие, почти квадратные в верхней части. Здесь – ни то, ни другое. Это не скрипка.

– Как это – не скрипка?

– Это объект, который выглядит как скрипка. Но пропорции не соответствуют ни одному известному мастеру. Я послала скриншоты в ГосНИИ реставрации, в музей музыкальной культуры, трём частным экспертам.

– И?

– И никто не смог идентифицировать инструмент. Более того, – Лена открыла папку на рабочем столе, – один эксперт, старик, который всю жизнь проработал с итальянскими инструментами, сказал, что таких пропорций не бывает в природе. Потому что с таким соотношением длины деки и ширины корпуса скрипка не будет звучать. Физически. Струны не дадут резонанса.

– Но она звучала. Мы слышали.

– Да. – Лена убрала папку. – Она звучала. И это самое страшное.

Толин пододвинул к себе клавиатуру и начал пролистывать видео кадр за кадром. Градов играет. Градов улыбается. Градов закрывает глаза. В 23:30 он встаёт, идёт к окну. Продолжает играть стоя.

В 23:45 скрипка начинает светиться.

Толин нажал паузу.

На экране был артефакт. Буквально – артефакт записи. По краям инструмента, там, где дерево переходило в воздух, возникало свечение. Не засветка матрицы, не блик – именно свечение. Янтарное, пульсирующее в такт музыке, которую Толин не слышал, но почти физически чувствовал.

– Что это? – спросил он.

– Я не знаю. Я послала файл физикам. Они сказали, что если это не подделка, то у нас есть запись объекта, который излучает в видимом спектре без нагрева. Это невозможно.

– Ничего себе у нас инфаркт, – тихо сказал Толин.

Он до листал до последних кадров.

В 23:47 Градов опустил смычок. Руки замерли. Он стоял, глядя на скрипку, и лицо его было… Толин искал слово. Восторженным? Испуганным? И тем, и другим одновременно.

В 23:48 Градов упал.

Скрипка выпала из рук, но Толин не увидел, как она ударилась об пол. В последнем кадре она была в воздухе, а в следующем – исчезла. Не упала, не откатилась. Исчезла.

– Это монтаж? – спросил Толин.

– Нет. Я проверила каждый кадр. Цифровая подпись сохранена. Видео не редактировалось.

– Значит, скрипка просто растворилась в воздухе?

Лена молчала.

Толин встал, прошёлся по комнате. Телефон завибрировал – сообщение от начальника: «С докладом не тяни. Наверху уже спрашивают, почему дело не закрыто».

Он убрал телефон.

– Лена, ты веришь в то, что видишь?

– Я криминалист, – сухо ответила она. – Я верю в факты.

– Факты говорят, что скрипка, которой не существует, светилась, играла музыку, которая вызывает эйфорию, а потом исчезла из запертой комнаты, оставив труп.

– Факты говорят, что у нас есть видео, которое не объясняет ни одна экспертная комиссия.

– И что мы делаем?

Лена посмотрела на него. В её глазах была усталость, но не та, что бывает после ночной смены. Другая. Та, что появляется, когда привычная картина мира даёт трещину.

– Мы пишем заключение, – сказала она. – Объект, зафиксированный на видео, не соответствует ни одному известному образцу скрипичных инструментов. Идентификация невозможна. Происхождение не установлено. – Она помолчала. – Это всё, что я могу сделать по правилам.

– А что ты можешь сделать не по правилам?

Лена открыла ящик стола и достала флешку.

– Здесь копия аудиодорожки. Той части, где скрипка светится. Я вычленила её из общего шума.

– Зачем?

– Затем, что я хочу знать, что это было. – Она положила флешку на стол между ними. – Но слушать я это больше не буду. Никогда.

Толин взял флешку. Металл был холодным, но ему показалось, что он жжёт пальцы.

– Ты сделала правильную экспертизу, Лена. Спасибо.

Он направился к двери.

– Андрей.

Он обернулся.

– Будь осторожен с этой записью. Я.… – она отвела взгляд. – Я слышала много музыки. В консерваторию ходила, на концерты. Но чтобы звук так влезал в голову… будто он знает тебя. Знает, чего ты боишься, чего хочешь. И говорит с тобой на языке, который нельзя забыть.

– Это просто скрипка, – сказал Толин.

– Нет, – тихо ответила Лена. – Это не просто скрипка. Это что-то, что приняло форму скрипки. И оно выбрало Градова. А теперь, когда Градов мёртв…

Она не закончила.

Толин вышел в коридор. Флешка лежала в кармане, и ему казалось, что он чувствует её сквозь ткань. Тёплую. Живую.

В машине он достал телефон и набрал номер, который ему дал начальник ещё вчера.

– Алло, это Толин. Мне нужен эксперт по итальянским инструментам. Не из наших. Кто-то, кто работает с закрытыми коллекциями, с частниками. Кто знает то, о чём не пишут в каталогах.

– Есть один, – ответили на том конце. – Старик. Живёт под Москвой. Но он…

– Что?

– Он странный. Говорят, он знает о скрипках то, что нормальные люди знать не должны. И он не говорит с полицией.

– А с кем говорит?

– С теми, кто приходит с вопросом, на который нет ответа в официальных источниках.

– Это мой случай, – сказал Толин.

– Тогда вам к нему. Но учтите: после разговора с ним у вас либо закроется дело, либо вы поймёте, что его лучше было не открывать.

– Адрес, – коротко сказал Толин.

Ему продиктовали. Он записал, завёл машину и выехал со стоянки.

В зеркале заднего вида мелькнула чёрная фигура на тротуаре. Высокая. В чёрном пальто.

Толин резко обернулся.

Никого.

Только снег, серое небо и пустой тротуар.