Вячеслав Гот – Правила развода (не) для нас (страница 9)
Он не видел меня. Осматривал зал, искал свободный столик.
Сердце пропустило удар. Потом второй. Потом забилось так часто, что стало трудно дышать.
Что он здесь делает? Он никогда не ходил в это кафе. Это было «наше» место с Леной. Он предпочитал другие кофейни. Те, что ближе к его работе.
Почему он здесь?
Я хотела спрятаться. Отвернуться. Сделать вид, что меня нет. Но тело не слушалось. Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд.
Он повернул голову. Наши глаза встретились.
Я видела, как он замер. Как на его лице промелькнуло удивление. А потом – что-то ещё. То, что он быстро спрятал.
Он кивнул. Я кивнула в ответ.
Официантка подошла к нему. Что-то спросила. Он ответил, не сводя с меня глаз.
Официантка повернулась и.… повела его в мою сторону.
Что?
Нет. Нет-нет-нет.
Лена всё ещё разговаривала по телефону где-то в углу. Я была одна. А он шёл ко мне.
– Свободно? – спросил он, останавливаясь напротив.
– Здесь занято, – выдавила я. – Лена…
– Я видел. Она отошла. Я спросил у официантки, можно ли присесть, пока она не вернулась.
Он говорил спокойно. Как будто это нормально – сесть за столик к женщине, с которой ты разводишься. Как будто, между нами, ничего не случилось.
– Зачем? – спросила я.
– Кофе выпить. Я не ел с утра.
– Здесь есть другие столики.
– Все заняты.
Я оглядела зал. Свободных столиков действительно не было. Кроме этого. Потому что за ним сидела я.
– Садись, – сказала я, потому что не могла сказать «уйди». Потому что не хотела, чтобы он уходил. Потому что я скучала. Так сильно, что это было физически больно.
Он сел напротив.
Туда, где минуту назад сидела Лена.
Туда, где раньше сидел он в сотнях других кафе, когда мы были вместе.
Я смотрела на него. Он смотрел на меня.
Молчание.
Дождь за окном. Запах кофе. Его запах.
– Ты похудела, – сказал он.
– Ты тоже.
– Не высыпаюсь.
– Я тоже.
Молчание. Более тяжёлое.
– Как ты? – спросил он.
– Нормально.
Он усмехнулся.
– Ты всегда так говоришь.
– А ты всегда знаешь, что это неправда.
Он отвёл взгляд. Посмотрел в окно. На дождь.
– Я тоже нормально, – сказал он. – Если тебе интересно.
– Мне интересно.
Он повернулся ко мне. В его глазах – усталость. Не физическая. Другая. Та, что бывает, когда внутри что-то болит, а показать нельзя.
– Мы же договорились не спрашивать, – сказал он.
– Я и не спрашивала. Ты сам сказал.
– Верно.
Он замолчал. Я замолчала.
Мы сидели напротив друг друга, и между нами был стол, две чашки кофе и пропасть в пять лет.
Попытка говорить только о делах проваливается.
– Как дела с квартирой? – спросила я, потому что нужно было говорить о чём-то нейтральном. О чём-то, что не причиняет боль.
– Снял. Недалеко от работы. Однокомнатная.
– Удобно.
– Да. Только пусто пока. Мебели нет. Сплю на матрасе.
Я представила его. В пустой комнате. На матрасе. Одного.
– А ты? – спросил он. – Нашла что-то?
– Пока у мамы. Но смотрю варианты.
– Хорошо.
Молчание.
– Документы, – сказала я. – Когда…
– Через две недели. Я позвоню.
– Хорошо.
Мы говорили как чужие. Как люди, которые встречаются в очереди или в транспорте. Вежливо. Отстранённо.
Но я видела его руки. Они лежали на столе. Близко. Так близко, что я могла бы дотронуться.
Я не дотрагивалась.
– Кира, – сказал он вдруг.