Вячеслав Гот – Правила развода (не) для нас (страница 5)

– А общие?

Он поворачивается. В его глазах что-то мелькает. Боль? Сожаление? Я не могу разобрать.

– Нет больше общих, – говорит он.

Слова падают между нами, как приговор.

Нет больше общих.

Я понимаю, что он говорит не о книгах.

Я киваю. Начинаю снимать с полки свои книги. Он молча складывает в другую коробку свои.

Мы работаем быстро. Почти механически. Не глядя друг на друга.

Потом моя рука натыкается на тонкий томик. С потрёпанной обложкой.

«Мастер и Маргарита».

Наша книга.

В первый год отношений мы читали её вслух по вечерам. Он читал, я слушала. У него был хороший голос – низкий, спокойный. Я закрывала глаза и представляла всё, о чём он читал.

На середине книги мы поссорились. Я не помню из-за чего. Но помню, что он ушёл, хлопнув дверью, а я осталась одна с этой книгой в руках.

Он вернулся через час. С цветами. Я сидела на диване, обняв колени, и плакала.

– Не уходи больше, – сказала я.

– Не буду, – ответил он.

Мы дочитали «Мастера и Маргариту» в ту ночь. Он читал финал, а я засыпала у него на плече.

Сейчас я держу эту книгу в руках и не могу её ни взять себе, ни отдать.

– Это… – начинаю я.

– Оставь себе, – говорит он, не глядя.

– Но ты тоже…

– Я помню её наизусть.

Он проходит мимо. Идёт в спальню.

Я смотрю на книгу. Открываю на первой странице. Вижу его почерк на форзаце: «Тому, кто научил меня летать».

Я тогда смеялась над этой надписью. Говорила, что это пафосно. Он обиделся. Я целовала его в уголок губ, пока он не улыбнулся.

Я закрываю книгу. Кладу в свою коробку.

Спальня – это пытка.

Я вхожу туда следом за ним. Он стоит посреди комнаты и смотрит на кровать.

Нашу кровать.

Широкую, с высоким изголовьем. Мы купили её, когда переехали. Долго выбирали. Он хотел кожаную, я – деревянную. Спорили неделю. В итоге он сдался: «Хорошо, деревянную. Но подушки я выбираю сам».

Подушки он выбирал три дня.

Я садилась на кровать, обложенная подушками со всех сторон, и смеялась:

– Ты что, спать на них собрался или строить крепость?

– Я хочу, чтобы тебе было удобно, – ответил он.

Мне было удобно. Всегда. В его объятиях мне было удобно.

Сейчас на кровати нет постельного. Я сняла его утром, чтобы постирать. Или чтобы не видеть. Не помню.

Матрас голый. Подушки сложены стопкой в углу.

Всё выглядит так, будто здесь никто не жил. Или будто кто-то умер.

– Я заберу свои вещи из шкафа, – говорит он.

– Хорошо.

Он открывает дверцу. Достаёт рубашки. Снимает с вешалок. Складывает в коробку.

Я стою в стороне. Смотрю.

Он убирает вещи быстро. Ловко. Как будто делает это каждый день.

Потом доходит до дальней полки. Моя полка. С моими вещами. Он не трогает их. Но замирает, глядя на что-то.

Я подхожу ближе.

На полке стоит маленькая шкатулка. Деревянная, резная. Подарок на нашу первую годовщину. Я храню в ней мелочи: билеты в кино, засушенный цветок из моего букета, записки, которые он оставлял мне по утрам.

Он достаёт шкатулку. Открывает.

– Не надо, – говорю я. – Это моё.

– Я знаю.

Он смотрит на содержимое. Берёт в руки какую-то бумажку. Читает.

– «Кофе на столе. Я люблю тебя. Не забудь зонт, обещают дождь», – цитирует он.

Я забираю у него записку. Кладу обратно. Закрываю шкатулку.

– Зачем ты это делаешь? – голос срывается.

– Что?

– Пришёл сюда. Смотришь на это. Зачем?

Он молчит. Смотрит на меня. В его глазах что-то происходит. Что-то, чего я не видела долгое время.

– Я хочу запомнить, – говорит он тихо.

– Что запомнить?

– Что это было. Что мы были.

Я отворачиваюсь. Сжимаю шкатулку в руках.

– Были, – шепчу я.

– Были.

Слово повисает в воздухе.

Были.

Прошедшее время.