Вячеслав Гот – Правила развода (не) для нас (страница 3)

«Устала?»

«Да».

«Я приеду поздно, не жди».

Выше.

«Люблю тебя».

«И я тебя».

Это было полгода назад.

Полгода назад мы ещё говорили друг другу «люблю». Просто так. По утрам. Перед сном. В сообщениях. По привычке.

Или уже по привычке? Я не знаю.

Я не понимаю, где именно мы свернули не туда.

Когда перестали смеяться по ночам? Когда разучились разговаривать? Когда я перестала быть той женщиной, которую он хотел, а он – тем мужчиной, в которого я верила?

Может, это случилось незаметно. Как песок в часах – сыплется, сыплется, и вдруг понимаешь, что верхняя колба пуста.

А может, мы просто устали.

Устали бороться. Устали прощать. Устали делать вид, что всё хорошо, когда между нами выросла стена из обид, недоговорённостей и просто усталости.

Я не знаю.

Знаю только одно.

Я сижу на холодной скамейке у здания суда, сжимаю в руках сумочку, в которой лежит копия заявления о разводе, и думаю о мужчине, который только что вышел из моей жизни с такой лёгкостью, будто ничего не случилось.

Он поставил подпись.

Без колебаний.

Без сомнений.

Без взгляда в мою сторону.

И я не понимаю одного.

Если всё было так правильно – почему я чувствую себя разбитой?

Если всё было так неправильно – почему я до сих пор его люблю?

Я поднимаюсь. Поправляю пальто. Глубокий вдох.

Взрослые люди.

Всё правильно.

По правилам.

Я разворачиваюсь и иду в противоположную сторону от того места, куда уехала его машина.

Я не оглядываюсь.

Потому что, если оглянусь – пойду за ним.

А идти уже некуда.

Я ещё не знаю, что это не конец.

Я ещё не знаю, что мы нарушим все правила.

Я ещё не знаю, что самое страшное – не развестись, а понять, что любовь никуда не ушла.

Она просто ждала.

Ждала, когда мы перестанем бояться.

Глава 2. Дом, которого больше нет

Последний вечер в общей квартире.

Я стою на пороге и не могу войти.

Ключ замер в замке. Один поворот – и я внутри. Один поворот – и это снова «дом». Но будет ли он домом, если в нём больше не живёт тот, ради кого я сюда когда-то переехала?

Я поворачиваю ключ.

Замок щёлкает привычно. Я знаю этот звук наизусть. Как знаю, где скрипит половица в прихожей. Как знаю, что дверь в гостиную нужно толкнуть плечом, иначе заест. Как знаю, где лежит запасная лампочка, если вдруг перегорит в коридоре.

Я знаю эту квартиру как своё тело.

Мы выбирали её вместе. Голые стены, запах чужой жизни, старые обои в заломах. Риелтор говорил: «Нужен косметический ремонт». Он посмотрел на меня и сказал: «Мы сделаем здесь всё сами».

Мы делали.

Он сдирал обои. Я замазывала трещины на потолке. Он ровнял полы. Я выбирала цвет стен. Он ругался, когда краска ложилась неровно. Я смеялась и говорила, что неровности – это душа дома.

– Душа появляется, когда мы здесь живём, – ответил он. – А пока это просто коробка.

Он был прав.

За пять лет мы превратили эту коробку в нечто большее. В место, где пахнет корицей по воскресеньям. Где на кухонном окне всегда стоят живые цветы – его забота. Где на балконе стоит старое кресло, в котором мы сидели обнявшись, слушая дождь.

В место, где я была счастлива.

Сейчас я захожу внутрь, и меня встречает тишина.

Не та тишина, которая бывает, когда он на работе, а я жду его с ужином. Не та, которая пахнет скорой встречей и предвкушением.

Эта тишина – мёртвая.

В прихожей нет его обуви. Туфли, которые он всегда ставил ровно на нижнюю полку, исчезли. Кроссовки, что валялись где попало, – тоже.

Я смотрю на пустую полку и чувствую, как что-то сжимается в груди.

Раздеваюсь. Прохожу на кухню.

На столе стоит чашка. Одна. Моя. С потрескавшейся глазурью и надписью «Самой лучшей». Он подарил её на первое 8 Марта. Я тогда сказала, что это глупость. А потом пила из неё каждый день.

Я включаю чайник. Жду, пока закипит. Смотрю на пустой стул напротив.

Раньше он сидел там. С чашкой чёрного кофе. Без сахара. Всегда без сахара. Я пыталась приучить его к сладкому, подсыпала по ложечке, он кривился, но пил. А потом целовал меня солёными губами и говорил: «Ты моя единственная сладость».

Чайник щёлкает, отключаясь. Я наливаю кипяток. Пакетик чая. Ложка мёда.

Обычный ритуал. Знакомый до автоматизма.

Но всё по-другому.

Потому что его нет.

Я не знаю, сколько сижу на кухне. Может, десять минут. Может, час.