Вячеслав Гот – Правила развода (не) для нас (страница 1)

Вячеслав Гот

Правила развода (не) для нас

Глава 1. Единственный выход

В кабинете юриста мы ставим подписи.

Я смотрю на лист бумаги, как на приговор.

Фамилия. Имя. Отчество. Дата рождения.

Всё правильно.

Всё официально.

Всё бездушно.

Ручка скользит по бумаге. Чернила ложатся ровно, без единой помарки. Я всегда писала разборчиво. Даже когда подписываю конец своей жизни.

– С вашей стороны всё верно, – произносит женщина в строгом костюме. Она смотрит на меня поверх очков. В её голосе нет сочувствия. И правильно. Зачем адвокату чувства?

Она поворачивается к нему.

Он сидит напротив.

Ровно. Прямо. Как на переговорах с неудобным партнёром.

Ворот рубашки накрахмален. Лицо непроницаемо. Он смотрит на документы, которые держит в руках, с тем же выражением, с каким смотрел бы на отчёт по квартальным показателям.

Он не поднимает глаз.

Я жду.

Секунда. Другая. Третья.

Ничего.

Он смотрит на меня как на чужую.

Я знаю это лицо. Каждую морщинку. Каждый жест. Я знаю, как дергается уголок его рта, когда он сдерживает улыбку. Как темнеют глаза, когда он зол. Как он выдыхает, когда хочет сказать что-то важное, но молчит.

Сейчас он не делает ничего из этого.

Сейчас он просто ставит подпись.

Быстро. Чётко. Без колебаний.

Ручка щёлкает, откладываясь в сторону. Он откидывается на спинку стула. Скрещивает руки на груди.

Всё. Точка.

– Документы будут готовы через тридцать дней, – адвокат собирает листы, складывает в папку. – Если за это время ни одна из сторон не передумает…

Я слышу её голос, но не разбираю слов.

Потому что внутри меня что-то рушится.

Не с грохотом. Не с криком. Тихо. Как здание, которое подорвали изнутри – оно ещё стоит по инерции, но опоры уже нет.

Я смотрю на его руки.

Широкие ладони. Длинные пальцы. Тонкая полоска на безымянном пальце – след от кольца, которое он снял два месяца назад.

Я помню эти руки.

Помню, как они впервые коснулись моих. В том баре, где мы случайно столкнулись. Он извинился, протянул руку, чтобы помочь собрать рассыпавшиеся ключи. Я тогда подумала: «Какие сильные».

Помню, как они сжимали мои на нашей свадьбе. Как дрожали. Я тогда удивилась – такой уверенный мужчина, а волнуется.

Помню, как они гладили мои волосы, когда я плакала. Как держали за талию, когда мы танцевали на кухне под случайную музыку. Как сжимались в кулаки, когда мы ссорились.

Сейчас эти руки лежат на подлокотниках кресла.

Спокойно. Безжизненно.

Как у статуи.

– Спасибо, – говорит он адвокату. Голос ровный. Спокойный. Чужой.

Я не могу так.

Я встаю. Стул скрипит по полу. Адвокат поднимает брови. Он не оборачивается.

– Я на улице, – бросаю я и выхожу, не дожидаясь ответа.

На улице холодно.

Для марта слишком холодно. Или это просто внутри меня зима, которая не собирается заканчиваться.

Я прислоняюсь к стене. Глубокий вдох. Выдох.

Не плакать.

Я обещала себе не плакать.

Без истерик. Без чувств. По правилам.

Я же взрослый человек. Я справлюсь.

Дверь открывается. Он выходит.

Останавливается в двух шагах. Смотрит куда-то мимо меня. На машины, на прохожих, на серое небо – куда угодно, только не на меня.

– Я позвоню, когда будут готовы документы, – говорит он.

Я киваю.

– Хорошо.

Молчание. Оно, между нами, уже не колкое, не злое. Оно тяжёлое. Как одеяло, под которым невозможно дышать.

– Ты как? – спрашивает он.

Я смотрю на него. Он всё ещё не смотрит на меня.

– Нормально.

Он кивает. Медленно. Как будто проверяет, что шея ещё двигается.

– Я отвезу тебя?

– Не надо.

– Тогда…

Он делает шаг назад. Потом второй. Третий.

Я смотрю ему в спину. Широкие плечи. Знакомая походка. Человек, который был моим домом.

Я хочу окликнуть его. Сказать что-то. Всё. Любое слово, лишь бы он обернулся.