Вячеслав Гот – Попаданка в злодейку для ледяного герцога (страница 2)

Я вернулась к кровати и начала осмотрительнее изучать свои одежды. На мне было простое ночное платье из белого шелка, но на столике у зеркала лежало другое платье – темно-синее, бархатное, с высоким воротником. Рядом с ним – шкатулка.

Я открыла шкатулку. Драгоценности, флаконы с зельями, и… маленький кинжал в ножнах.

Я взяла его. Лезвие было острым.

– Хотя бы так, – я спрятала кинжал под подушку. Глупо против магии герцога, но лучше так, чем совсем безоружной.

В дверь постучали. Не вежливо, а требовательно.

– Войдите, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Дверь открылась. На пороге стояла девушка в форме служанки – серый передник, скромный чепец. Но взгляд, которым она меня окинула, был вовсе не скромным. В нем читалось отвращение, смешанное со страхом.

– Принесла ужин, миледи, – буркнула она, ставя поднос на стол у окна. Она даже не посмотрела на меня прямо.

– Как тебя зовут? – спросила я, подходя ближе.

Девушка вздрогнула и отступила на шаг, словно я собиралась ее ударить.

– Лиза, миледи.

– Лиза, – я постаралась улыбнуться, хотя чувствовала, что улыбка вышла натянутой. – Скажи мне… Что говорят в замке?

Служанка замерла с кувшином в руке.

– Говорят? – она нервно хихикнула. – Говорят, что справедливость наконец свершилась. Говорят, что ведьма получила по заслугам.

«Ведьма». Значит, обвинение в запрещенной магии – не просто формальность. Это то, во что верят все.

– А что говорит герцог? – рискнула я.

Лиза наконец подняла на меня глаза. В них плеснулась жалость.

– Его светлость не говорит о вас. Он приказал не беспокоить его упоминанием вашего имени. Но все знают, что он лично подписал ордер на арест вашей прислуги. Всех, кто вам служил.

Мое сердце сжалось. Значит, я осталась совершенно одна. Ни союзников, ни друзей. Даже слуги, которые должны были быть преданы дому Вальмонт, теперь либо в тюрьме, либо настроены против меня.

– Лиза, – тихо сказала я. – Я не знаю, что произошло до того, как я… заболела. Память изменила мне.

Девушка фыркнула.

– Не прикидывайтесь. Это не поможет. Вы пытались отравить герцогиню-мать через куклу вуду. Все видели.

У меня похолодело внутри. Кукла вуду? Серьезно? Это же слишком клишировано для реальной интриги. Кто-то специально подстроил всё так, чтобы это выглядело дешево и очевидно виновно.

– Кто это видел? – быстро спросила я.

– Стража. И лорд Ренард.

Лорд Ренард. Имя отозвалось в памяти болью. Советник герцога. Человек с лисьей улыбкой.

– Спасибо, Лиза. Можешь идти.

Она быстро вышла, даже не дождавшись разрешения, словно боялась, что я передумаю и наложу на нее проклятие.

Я осталась одна с подносом. Еда выглядела аппетитно, но я не стала рисковать. В мире, где меня считают отравительницей, любой кусок хлеба мог стать последним.

Я подошла к окну. Метель усилилась. Замок Вальмонт стоял на отшибе, окруженный ледяными пустошами. Бежать некуда.

Тридцать дней.

Я вернулась к столу и начала перебирать вещи на подносе, надеясь найти хоть что-то полезное. Нож, хлеб, вино, фрукты. И свернутую записку, которую Лиза, видимо, случайно обронила или специально подложила.

Я развернула пергамент. Там было всего одно предложение, написанное дрожащей рукой:

«Не верь тому, что в книге. Ищи в саду.»

Сердце забилось чаще. Кто это написал? Лиза? Или кто-то другой воспользовался моментом?

«В саду». В разгар зимы? В империи, где снег не тает полгода?

Я спрятала записку в рукав платья. Это была первая нить. Хрупкая, опасная, но это было что-то.

Я подошла к зеркалу снова. Посмотрела в свои глаза.

– Аделина Вальмонт умерла, – сказала я отражению. – Теперь здесь я.

Я выпрямила спину. Страх еще был там, где-то в желудке, но я загнала его в дальний угол. Там, где он не сможет мешать мне думать.

У меня есть тридцать дней.

У меня есть имя врага – лорд Ренард.

У меня есть подсказка – сад.

И у меня есть муж, который хочет моей смерти, но который, возможно, станет моим главным козырем, если я сумею переиграть его холодность.

Я взяла со стола яблоко и откусила кусок. Рискнула. Нужно показывать, что я не боюсь. Что я невиновна. Даже если все вокруг кричат об обратном.

– Тридцать дней, – повторила я, чувствуя, как внутри закипает азарт. – Достаточно, чтобы перевернуть игру.

За окном взвыл ветер, но в комнате стало чуть теплее. Я подошла к двери и положила руку на холодное дерево.

– Я не умру, Дариан, – прошептала я в пустоту коридора. – И ты мне поможешь. Даже если придется заставить тебя силой.

Я вернулась к кровати и села, открывая первую книгу, которую нашла на прикроватной тумбе. Это был дневник. Чужой почерк, резкие записи.

«День 1. Он смотрит на меня как на насекомое.»

«День 10. Ренард предлагает помощь. Слишком любезен.»

«День 25. Я нашла их. Они знают.»

Запись обрывалась. Дальше страницы были вырваны.

Я закрыла дневник. Прежняя Аделина знала. Она понимала, что идет в ловушку, но не смогла выбраться.

– Что ж, – я погладила обложку. – Ты не смогла. Но я смогу.

Завтра начнется расследование. А сегодня… сегодня нужно выжить. И запомнить одно правило этого мира: если они ждут, что злодейка будет плакать и умолять, я дам им шоу. Но совсем другое.

Я погасила свечу. Темнота накрыла комнату, но я не боялась. В темноте хищники видят лучше, чем жертвы.

А я больше не была жертвой.

Глава 2. Чужое лицо в зеркале

Утро в замке Вальмонт не наступало – оно просто сменяло ночь на чуть менее темный оттенок серого. Свет был холодным, безжизненным, словно солнце здесь стеснялось согревать землю.

Я проснулась до того, как служанка постучала в дверь. Тело помнило режим даже в чужом мире. Я села на кровати и сразу же почувствовала этот странный зуд под кожей. Не физический, а магический. Будто внутри вен вместо крови текло расплавленное стекло.

Вчерашний день прошел в тумане шока. Сегодня нужно было принимать реальность такой, какая она есть.

Я подошла к умывальнику. Ледяная вода обожгла лицо, заставляя очнуться окончательно. Вытершись полотенцем, я подняла голову и взглянула в зеркало.

Вчерашняя паника ушла, оставив после себя холодную ясность. Теперь я рассматривала лицо Аделины не как жертва, а как следователь, изучающий вещдок.

Идеальная кожа. Слишком идеальная. Ни единой морщинки, ни единого изъяна. Но вокруг глаз залегли тени – не от недосыпа, а от постоянного напряжения. И взгляд…