Вячеслав Гот – Попаданец. Я нашёл артефакт Аненербе (страница 7)

Не кристалл. Не амулет. Не древняя книга с золотыми страницами.

Это был металл.

Холодный, гладкий, тяжелый – настолько тяжелый, что, когда пустота отпустила его руку и он ощутил вес артефакта, ему показалось, что его выворачивает плечо из сустава.

Он вытащил его наружу.

И увидел.

Предмет был размером с кулак, неправильной формы – не шар, не куб, не многогранник. Что-то между, что-то, для чего в геометрии не было названия. Поверхность его переливалась – не отражала свет, а создавала свой, глубокий, синий, который пульсировал в такт сердцу Алексея.

Пульсировал.

В такт.

Его сердцу.

– Это… оно живое? – спросил он.

– Нет, – ответило существо. – Оно – память. Память о том, что было до времени. До материи. До всего, что вы называете реальностью. – Оно наклонило голову, рассматривая артефакт. – Оно не живое. Оно – запись. И вы теперь – устройство для чтения.

– Я не понимаю.

– Поймёте. – Существо подняло руку, указывая на стены зала. – Смотрите.

Алексей посмотрел.

Стены изменились.

Там, где был чёрный сланец, теперь проступали символы. Те же, что на карте, те же, что на саркофаге, но в сотни раз больше. Они покрывали весь зал – от пола до свода, исчезая в темноте наверху. И они светились. Светились в такт его сердцу. В такт артефакту.

– Это карта? – спросил он.

– Это – всё, – ответило существо. – Каждая линия – возможная реальность. Каждый узел – точка выбора. Каждый поворот – момент, когда мир мог пойти по-другому. – Оно шагнуло к стене, и его вросшие в камень ноги оставили в полу борозды. – Артефакт хранит в себе все эти линии. Все эти возможности. Все эти миры.

– И я могу… выбирать?

– Вы можете – настраивать. – Существо повернулось к нему. – Вы не бог. Вы не творец. Вы – оператор. Вы берёте одну линию и делаете её более… вероятной. А другую – менее. Мир не переписывается мгновенно. Он сдвигается. Чуть-чуть. Незаметно. Но каждый сдвиг – это чья-то жизнь. Чья-то смерть. Чьё-то рождение, которое никогда не случится.

– И цена?

– Цена – вы. – Существо посмотрело на артефакт в руке Алексея. – Каждый раз, когда вы его используете, он забирает часть вас. Не память. Не душу. Не тело. Часть вашей… связи с реальностью. Вы становитесь менее настоящим. Более… призрачным. В конце концов вы перестанете существовать в какой-либо из линий. Вы будете везде и нигде. Ключ без замка.

– А вы? – спросил Штайнер. Голос его дрожал, но в дрожи этой Алексей различил не только страх. Жадность. Он смотрел на артефакт, как наркоман смотрит на иглу. – Что вы получите?

– Мы? – Существо усмехнулось. – Мы получим то, чего ждали пять тысяч лет. Возвращение. Наш мир был разрушен, когда артефакт впервые активировали. Мы – те, кто остался. Те, кто смог спрятаться в камне, в памяти, в символах. Когда носитель достаточно ослабнет, когда артефакт возьмёт своё, мы сможем… вернуться.

– Вы хотите его тело, – понял Алексей.

– Не тело. Тело – ничто. Мы хотим пространство. Место в реальности. Сейчас мы – тени. Отражения. То, что вы видите на стенах, в символах, в камне. – Оно провело рукой по своей серой коже. – Когда вы исчезнете, мы сможем занять пустоту. И тогда…

– Тогда что?

– Тогда мы перепишем историю заново. Не вы. Не ваши нацисты. Не ваши союзники. Мы. Те, кто был до. – Существо замолчало, и в тишине Алексей услышал, как капает вода где-то далеко, в глубине шахты. – Но у вас есть выбор.

– Какой?

– Бросить артефакт. Сейчас. Пока процесс не завершился. Вернуть его в саркофаг. Закрыть дверь. Мы останемся в камне. Вы останетесь собой. Мир не изменится.

– А если я не брошу?

– Тогда вы станете носителем. Мы будем ждать. Вы будете использовать артефакт – сначала чтобы выжить, потом чтобы влиять, потом чтобы переписывать. Каждый раз вы будете терять себя. И когда от вас ничего не останется… – Существо развело руками. – Мы вернёмся.

Алексей посмотрел на артефакт.

Тот пульсировал в его руке, тёплый, живой, тяжёлый. Он чувствовал, как через него проходят потоки – не электричества, не энергии, чего-то более тонкого. Потоки возможностей. Потоки линий времени. Потоки жизней, которые можно изменить.

Он подумал о двадцать первом веке. О своей квартире. О ноутбуке, на котором писал статьи. О кофе в автомате на углу. О матери, которая звонила по воскресеньям и спрашивала, почему он ещё не женился.

Он никогда больше этого не увидит.

Он знал это с того момента, как открыл глаза в лесу под Вязьмой. Знал, но не принимал. А теперь – принимал.

– Я не брошу, – сказал он.

– Вольф! – крикнул Штайнер. – Вы с ума сошли? Вы слышали, что он сказал? Вы исчезнете!

– Я уже исчез, – ответил Алексей. – Три месяца назад. В лесу под Вязьмой. Я исчез из своей жизни, из своего времени, из своей реальности. – Он сжал артефакт сильнее. – А теперь я могу сделать так, чтобы моё исчезновение что-то значило.

– Что вы хотите сделать? – спросило существо.

– Я хочу, чтобы эта война закончилась. – Алексей посмотрел на символы на стенах, пульсирующие в такт его сердцу. – Я хочу, чтобы люди перестали умирать. Я хочу, чтобы то, что происходит здесь, в сорок третьем, никогда не повторилось.

– Это не так работает, – сказало существо. – Вы не можете просто взять и отменить войну. Артефакт не стирает события. Он меняет вероятности. Вы можете сделать так, чтобы война закончилась на год раньше. Или на десять лет позже. Или никогда. Но вы не можете сделать так, чтобы её не было. Потому что война – это не случайность. Это выбор. Миллиарды выборов. И артефакт не отменяет выборы. Он просто… смещает их.

– Тогда я сделаю так, чтобы выборов было меньше, – сказал Алексей. – Чтобы те, кто развязывают войны, не приходили к власти. Чтобы те, кто страдают, страдали меньше.

– Вы не можете контролировать последствия, – предупредило существо. – Каждый сдвиг – это домино. Вы спасёте одного – умрёт другой. Вы сделаете мир лучше в одном месте – он станет хуже в другом. Артефакт не даёт вам власти над реальностью. Он даёт вам власть над вероятностями. А вероятности – это азартная игра.

– Я готов играть.

– Вы готовы платить?

Алексей посмотрел на свою руку. Кожа на ней всё ещё была прозрачной, и светящиеся нити внутри пульсировали всё ярче. Он знал, что это – его связь с артефактом. Его связь с этой реальностью. Его жизнь, которая теперь текла не по венам, а через холодный металл в его кулаке.

– Я готов, – сказал он.

Существо кивнуло.

– Тогда начнём.

Зал содрогнулся.

Не от взрыва – от чего-то более глубокого, более древнего. Камень загудел, как струна, и символы на стенах вспыхнули так ярко, что Алексей зажмурился. Сквозь веки он видел свет – голубой, пульсирующий, живой.

Когда он открыл глаза, всё изменилось.

Саркофаг закрылся. Каменные лепестки сомкнулись, сплавились в монолит, который теперь ничем не отличался от окружающей породы. Символы на стенах потускнели, стали едва заметными, как старая фреска.

И вход в зал – тот самый лаз, через который они пришли – исчез.

Не обвалился. Не завалило. Исчез. Там, где минуту назад был проход, теперь была стена. Цельная, монолитная, без швов и трещин. Камень вырос заново, закрыв их здесь навсегда.

– Что вы сделали? – закричал Штайнер. – Вы замуровали нас!

– Я активировал артефакт, – спокойно ответил Алексей. – Это – защита. Чтобы никто не мог последовать за нами.

– За нами? – Штайнер оглянулся. – Но Мюллер…

Существа больше не было.

На полу лежало тело обершарфюрера Мюллера – мёртвое, серое, с руками, которые были слишком длинными и тонкими, чтобы быть человеческими. Но лицо его было спокойно. Почти умиротворённо.

– Оно ушло, – сказал Алексей. – Или его забрали обратно в камень. Пока.

– Пока?

– Пока я не ослабну. Пока артефакт не возьмёт своё. Тогда они вернутся. – Он посмотрел на артефакт в своей руке. Пульсация стала медленнее, спокойнее. – Но это будет не скоро.