Вячеслав Гот – Попаданец. Я нашёл артефакт Аненербе (страница 6)

Штайнер стоял рядом, парализованный страхом или чем-то другим. Эсэсовец был мёртв. Мюллер – не Мюллер – ждал, скалясь серыми зубами.

– Если я открою, – сказал Алексей медленно, – что произойдёт?

– То, что должно произойти, – ответило существо. – Дверь откроется. Знания вернутся. Мир изменится. – Оно помолчало. – Но вы будете тем, кто управляет изменениями. Вы будете ключом.

– А вы?

– Мы будем ждать. Мы всегда ждём.

Алексей подошёл к саркофагу. Положил ладони на холодную поверхность.

Символы вспыхнули.

Он почувствовал, как знание вливается в него – не через глаза, не через уши, через кожу, через кости, через то, что было глубже, чем память. Он увидел, как строились пирамиды, как падали империи, как текли реки времени, пересекаясь в точках, которые не должны были существовать.

Он увидел, что саркофаг – это не хранилище. Это замок.

И он – ключ.

– Не делайте этого, – прошептал Штайнер.

Алексей посмотрел на него.

– Вы сами сказали, – ответил он. – У нас нет времени ждать.

Он нажал.

Символы закрутились в бешеном танце. Саркофаг раскрылся – не как крышка, не как дверь, а как цветок, лепестки которого были сделаны из камня и света.

Внутри была пустота.

Но пустота смотрела.

Она смотрела на Алексея, и в ней он увидел всё: все возможные миры, все линии времени, все выборы, которые можно было сделать. И те, которые сделать нельзя.

– Теперь вы наш, – сказало существо голосом Мюллера.

– Нет, – ответил Алексей. – Теперь вы – мои.

Он протянул руку в пустоту.

И мир изменился.

Глава 4. Кровь и камень

19 февраля 1943 года. Шахта «Георг Фридрих», зал с саркофагом. Глубина – 187 метров.

Он ожидал чего угодно.

Взрыва. Света. Грохота. Того, что в книгах называют «вспышкой осознания» – когда герой прикасается к древнему артефакту и мгновенно получает ответы на все вопросы.

Реальность оказалась иной.

Когда его пальцы коснулись пустоты внутри саркофага, он почувствовал холод. Не тот холод, который идёт от камня или льда. Холод, который идёт изнутри. Который высасывает тепло из крови, из костей, из воспоминаний.

И тишину.

Абсолютную, полную тишину, в которой даже сердце перестало стучать.

А потом пустота сомкнулась вокруг его руки.

Он хотел отдёрнуть – не смог. Что-то держало его, не с силой, а скорее с неизбежностью. Как держит сон, когда ты понимаешь, что спишь, но не можешь проснуться. Как держит глубина, когда ты ныряешь и забываешь, где верх.

– Вольф! – голос Штайнера донёсся словно через толщу воды. – Ваша рука!

Алексей посмотрел вниз.

Там, где кисть погружалась в пустоту, кожа изменилась. Она стала прозрачной, как лёд, и под ней он видел не мышцы, не кости – что-то другое. Сеть светящихся нитей, которые пульсировали в такт его сердцу. Нити тянулись дальше, в глубь саркофага, соединяя его с чем-то огромным, что лежало там, в темноте.

Он попытался закричать – воздух вышел из лёгких без звука.

Существо, которое было Мюллером, стояло в двух шагах и смотрело. Его серое лицо не выражало ничего – ни радости, ни торжества, ни даже ожидания. Просто констатация. Свершилось.

– Процесс пошёл, – сказало оно. – Теперь не останавливайтесь.

– Что… что происходит? – выдавил Алексей.

– Вы активируете артефакт. Не саркофаг. Саркофаг – только контейнер. Артефакт внутри. – Существо подошло ближе, и Алексей увидел, что ноги Мюллера больше не касаются пола. Они распластались по камню, вросли в него, как корни старого дерева. – Он выбирает носителя. Он выбрал вас.

– Я не…

– Вы уже. – Голос стал жёстче. – Не тратьте время на сопротивление. Сопротивление убивает. Помните оператора в Дрездене? Он сопротивлялся. Артефакт выжег его за два часа.

Алексей вспомнил. Штайнер рассказывал. Человек, который постарел на сорок лет за два часа. Который умер, потому что не смог принять то, что с ним происходило.

Он перестал дёргаться.

И сразу стало легче. Холод отступил от руки, поднялся выше, к локтю, но перестал жечь. Теперь это было похоже на погружение в ледяную воду – больно только первые секунды, потом приходит онемение, потом – странное, пугающее спокойствие.

– Вот так, – сказало существо. – Примите. Не боритесь. Артефакт умнее вас. Он знает, что делает.

– Откуда вы знаете? – прошептал Штайнер. Он стоял в двух метрах, прижавшись спиной к стене, и смотрел на происходящее с ужасом, который не мог скрыть. – Откуда вы знаете, что он делает?

– Потому что мы были здесь, когда это происходило в прошлый раз. – Существо повернуло голову к Штайнеру, и движение это было неестественным – слишком плавным, слишком медленным. – Пять тысяч лет назад. Когда артефакт впервые нашли. Когда его активировали. Когда поняли, что не могут контролировать.

– И что случилось? – спросил Алексей.

– То, что вы называете бронзовым коллапсом. – Существо усмехнулось – и в этой усмешке мелькнуло что-то человеческое, что-то от настоящего Мюллера, что сделало зрелище ещё более жутким. – Цивилизации рухнули. Города сгорели. Знания были утеряны. Те, кто выжил, спрятали артефакт здесь, в камне, и запечатали заклинаниями, которые вы прочитали на карте.

– Заклинаниями? – переспросил Алексей.

– Символами. Частотами. Способами настроить реальность так, чтобы артефакт не могли найти те, кто не готов. – Существо посмотрело на руку Алексея, которая уже по локоть исчезла в пустоте. – Вы прочитали их. Вы поняли их. Вы стали ключом.

– Я не хотел…

– Хотели. – Голос существа стал глубже, в нём появились обертоны, которые не могла воспроизвести человеческая гортань. – Вы хотели с самого начала. С того момента, как попали в этот мир. Вы искали способ вернуться. Вы искали способ изменить. Вы искали артефакт, даже когда не знали о его существовании.

Алексей хотел возразить – и не смог.

Потому что это было правдой.

Каждое его действие за три месяца в сорок третьем году было подчинено одной цели: выжить. Но выжить для чего? Чтобы дожить до мая сорок пятого? Чтобы увидеть, как рухнет рейх, который он ненавидел? Чтобы потом – что? Жить в мире, который он знал по учебникам? Работать переводчиком? Ждать, пока родители, которых ещё не было на свете, наконец появятся?

Он хотел вернуться. В своё время. В свою жизнь. К своим людям, которые сейчас, в двадцать первом веке, может быть, искали его, может быть, уже забыли, может быть, даже не знали, что он исчез.

И ради этого он был готов на всё.

Даже на это.

– Я хочу вернуться, – сказал он вслух.

– Знаю, – ответило существо. – Поэтому артефакт и выбрал вас.

Рука ушла в пустоту по плечо.

И в этот момент он почувствовал артефакт.

Это было не то, что он ожидал.