Вячеслав Гот – Попаданец. Я нашёл артефакт Аненербе (страница 5)

Дальше было хуже.

Туннель сузился, превратился в лаз, где приходилось ползти на четвереньках. Воздух стал густым, почти осязаемым. Фонари мерцали – то ли садились батареи, то ли что-то мешало им работать.

Эсэсовцы шли первыми, за ними Алексей, затем Штайнер, замыкал Мюллер. Через двадцать минут такого пути один из эсэсовцев – молодой, с детским лицом, которое не соответствовало чёрной форме, – остановился.

– Господин доктор, – сказал он. – Мне кажется… мне кажется, я слышу шаги.

Все замерли.

В тишине, которая наступила, Алексей услышал. Не шаги. Что-то другое. Шорох. Как будто что-то тёрлось о камень. Медленно. Ритмично.

– Возвращаемся, – сказал Штайнер.

Но было поздно.

Лаз за их спинами исчез.

Не обвалился – просто исчез. Там, где минуту назад был проход, теперь была стена. Цельная, монолитная, без швов и трещин. Как будто камень вырос заново, закрыв путь.

– Что за чёрт? – Мюллер бросился к стене, ощупал её. – Этого не может быть. Здесь же был проход. Я его маркировал. Видите? – он показал на меловую отметку на стене. – Вот она. А прохода нет.

– Спокойно, – сказал Штайнер, но голос его дрогнул. – Мы найдём другой выход. У нас есть взрывчатка. Мы…

Второй эсэсовец вскрикнул.

Он смотрел в пол. Там, у его ног, пол тоже менялся. Камень тек, как вязкая жидкость, затягивая их ботинки, поднимаясь к щиколоткам.

– Бегите! – закричал Мюллер.

Они побежали вперёд, туда, где туннель снова расширялся. Камень под ногами плыл, хватал за подошвы, отпускал, хватал снова. Эсэсовцы стреляли – в стены, в пол, в темноту, которая сгущалась вокруг. Пули рикошетили или, высекали искры, но не причиняли камню вреда.

Первый эсэсовец упал.

Алексей не видел, что с ним случилось. Камень просто сомкнулся вокруг его ног, потом вокруг колен, потом поднялся к поясу. Парень кричал – страшно, по-детски, звал мать. Мюллер пытался вытащить его, но камень был сильнее.

– Оставь! – заорал Штайнер. – Оставь, чёрт возьми!

Мюллер не слушал. Он рванул к эсэсовцу, схватил за руку, потянул. Камень дёрнулся, как живой, и за секунду утянул обоих.

Остались только Алексей, Штайнер и второй эсэсовец – тот, с детским лицом. Они бежали по туннелю, который всё расширялся, пока не превратился в огромный зал.

И здесь камень отпустил.

Зал был круглым, идеально правильной формы. Диаметр – не меньше пятидесяти метров. Свод уходил вверх, теряясь в темноте, которую не могли пробить даже мощные лампы.

В центре зала стоял саркофаг.

Алексей понял это не сразу. Сначала ему показалось, что это глыба, обломок скалы, который не заметили геологи. Но, подойдя ближе, он увидел грани. Ровные, отполированные, сходящиеся под углами, которые не могли возникнуть естественным путём.

Саркофаг был сделан из того же чёрного сланца, что и стены, но иначе обработан. Поверхность его мерцала – не отражала свет, а излучала собственный, слабый, голубоватый. И на этой поверхности были символы.

Те же, что на карте.

Алексей подошёл ближе. Эсэсовец остался у входа, держа автомат наготове, но Алексей видел, как дрожат его руки. Штайнер стоял рядом с Алексеем, тяжело дыша, сжимая в кулаке дозиметр.

– Фон зашкаливает, – сказал он. – Но мы ещё живы. Странно.

– Не странно, – ответил Алексей. – Это не радиация. Это… другое.

Он провёл рукой над поверхностью саркофага. Символы отреагировали – засветились ярче, начали двигаться, перестраиваться в новые комбинации.

– Вы видите? – спросил Штайнер. – Что они означают?

Алексей смотрел. Знаки складывались в слова, слова – в предложения. Язык, который он не должен был знать, теперь открывался ему, как родной.

– Это инструкция, – сказал он. – Как открыть.

– Открыть что? Саркофаг?

– Да. Но внутри не тело. Не останки. – Он коснулся холодной поверхности. – Внутри – пустота. И не пустота. Там… там хранится то, что было до. До камня. До времени. До всего.

– Откройте, – сказал Штайнер. Голос его изменился – стал ниже, глубже. В нём появилось что-то, чего Алексей не слышал раньше. Жажда.

– Вы не понимаете, – Алексей отступил на шаг. – Если я открою это… мир изменится.

– Мир уже изменился, – Штайнер шагнул к нему. – Война. Смерть. Хаос. Вы думаете, я не знаю? Мы проигрываем. Красная армия перемалывает наши дивизии под Сталинградом. Союзники высаживаются в Африке. Через год они будут в Италии. Ещё через два – во Франции. – Он сжал кулаки. – У нас нет времени ждать. Этот артефакт – наш единственный шанс.

– Это не оружие. Я уже говорил.

– Это лучше, чем оружие. – Штайнер подошёл вплотную. – Это возможность переписать реальность. Сделать так, чтобы войны не было. Чтобы рейх стоял тысячу лет. Чтобы…

– Чтобы вы стояли во главе? – перебил Алексей.

Штайнер замолчал.

– Вы думаете, я не вижу? – продолжал Алексей. – Вам не нужна победа. Вам нужна власть. Власть над временем. Над историей. Над всем.

– А вам? – Штайнер усмехнулся. – Вы, человек из другого времени, вы не хотите вернуться? Не хотите исправить то, что пошло не так? Вы ведь знаете, чем всё закончится. Вы знаете про бомбу, про холодную войну, про всё, что будет после. – Он посмотрел Алексею в глаза. – Я могу дать вам шанс – это изменить.

– Ценой чего?

– Ценой того, что уже неважно.

Сзади раздался выстрел.

Алексей обернулся. Эсэсовец с детским лицом лежал на полу, из его горла текла кровь. Над ним стоял Мюллер.

Тот самый Мюллер, который утонул в камне десять минут назад.

Но это был не Мюллер.

Его глаза светились голубым – тем же светом, что исходил от саркофага. Кожа на лице была серой, потрескавшейся, как старая штукатурка. И он улыбался.

– Вы убили его, – сказал Штайнер. – Зачем?

– Он мешал, – голос Мюллера звучал странно – с эхом, как из глубокого колодца. – Мешал открытию.

– Мюллер мёртв, – сказал Алексей. – Я видел.

– Мюллер мёртв, – согласилось существо его голосом. – Но я могу говорить через мёртвых. Я могу быть в камне. Я могу быть в вас. – Оно шагнуло вперёд. – Откройте саркофаг.

– Кто вы? – спросил Алексей.

– Мы – те, кто был до. Мы – те, кто будет после. Мы – память того, что вы называете реальностью. – Существо подняло руку, и Алексей увидел, что пальцы Мюллера стали длиннее, тоньше, превратились в что-то, похожее на корни. – Мы ждали пять тысяч лет. Мы знали, что вы придёте.

– Почему я?

– Потому что вы не отсюда. Потому что ваше время – другое. Потому что вы можете видеть то, что не видят другие. – Существо наклонило голову. – Откройте саркофаг, и мы дадим вам всё. Знания. Силу. Возможность вернуться домой.

– В моё время?

– В любое. В какое захотите. – Голос стал мягче, заманчивее. – Вы сможете всё исправить. Предупредить катастрофы. Спасти тех, кто погиб. Разве вы не хотите этого?

Алексей посмотрел на саркофаг. Символы на его поверхности пульсировали в такт словам существа. Они звали. Обещали. Лгали?

Он знал, что не должен этого делать.

Но он также знал, что у него нет выбора.