Вячеслав Гот – Попаданец в СССР. Второй шанс: 1985 (страница 7)

– Через посредников. Через третьи руки.

Алексей сунул свою долю во внутренний карман ветровки. Девять тысяч пятьсот.

Он чувствовал тяжесть купюр. Они жгли тело.

Это был первый удар по кассе. Первый шаг в тень.

– Что дальше? – спросил Серега, пряча деньги в трусы.

– Дальше – тишина, – сказал Алексей. – Не трать ничего. Не покупай ничего заметного. Залегли на дно на месяц.

– А родители?

– Родителям скажу, что подработал на стройке.

Они разошлись у метро.

Алексей ехал в трамвае домой. За окном мелькали лица людей. Усталые, озабоченные. Они еще не знали, что завтра водки не будет. Что начнутся очереди за спиртом «Рояль». Что люди будут травиться суррогатом.

Он смотрел на свои руки. Чистые, молодые.

В кармане лежали деньги, которые в прошлой жизни он заработал бы через десять лет каторжного труда в офисе. Здесь он сделал это за неделю.

Но цена была другая.

Теперь он был частью системы, которая прогнила. Он использовал её болезни для своего обогащения.

«Я не герой», – подумал он. «Я выживший».

Дома пахло ужином. Мать накрыла на стол.

– Где был? – спросила она, глядя на его лицо.

– Гулял.

– Усталый какой-то.

– Работа была.

Алексей сел за стол. Отец уже сидел, читал вечернюю газету.

– Слышал, Леш? – отец постучал пальцем по полосе. – Новые меры. Против пьянства.

– Слышал, – ответил Алексей, беря ложку.

– Правильно, – кивнул отец. – Пьют много. Надо завязывать.

Алексей посмотрел на отца. На его руки. На морщины.

Он знал, что через полгода отец начнет жаловаться на сердце. Стресс, завод, отсутствие возможности «снять напряжение» после работы, потому что водка исчезнет, а заменители будут хуже.

Сухой закон убьет больше людей, чем алкоголь.

– Пап, – сказал Алексей вдруг. – А давай ты в отпуск сходишь? В санаторий.

Отец удивленно поднял брови.

– С чего это? Очередь на три года.

– Я заработал. Денег дам. Частным образом можно устроиться.

– Откуда деньги, Леша? – голос отца стал строгим.

– Подработал. С друзьями. Грузили.

– Много ли?

– Хватит.

Отец посмотрел на него долгим взглядом. В этом взгляде было недоверие. Но было и желание поверить.

– Ладно, – сказал отец наконец. – Посмотрим.

Алексей кивнул.

Он спасет его. Любой ценой.

Даже если для этого придется торговать сахаром во время голода.

Даже если придется играть с бандитами.

Даже если придется обманывать государство.

Он доел суп.

В кармане лежали девять тысяч.

Это был только первый мешок.

Впереди была приватизация. Впереди были девяностые.

И он будет готов.

Глава 4. Джинсы, винил и цена свободы

Девять тысяч пятьсот рублей лежали под половицей в комнате Алексея. Дерево скрипело, когда он наступал на нужную доску. Это был сейф надежнее любого банка. В 1985 году сберкнижка была прозрачной для налоговиков и парт органов. Наличные – это свобода. Но наличные большого номинала – это мишень на спине.

Сахарная схема сработала блестяще, но повторять её часто было самоубийством. OБХС (Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности и спекуляцией) уже нюхал воздух. Через месяц после начала сухой законки начнутся первые облавы на подпольных самогонщиков и тех, кто снабжал их сырьем.

Алексею нужно было переключить профиль. Легализовать капитал через товары, которые нельзя было купить в «ГУМе», но за которые молодежь готова была отдать последнюю рубашку.

Джинсы. Винил.

В 2025-м это было масс-маркетом. В 1985-м – символом принадлежности к другому миру. Пара настоящих «Монтана» стоила на черном рынке столько же, сколько месячная зарплата инженера. Пластинка западной группы, привезенная на ребрах (рентгеновская пленка) или на качественном виниле, могла купить тебе уважение во дворе или внимание любой девчонки.

– Встречаемся у «Березки», – сказал Алексей Сереге по телефону-автомату. Голос в трубке шипел.

– У валютной? Леха, ты офигел? Там менты пасут каждый шаг.

– Там чеки. А у меня есть идея, где их взять. Встречаемся.

«Березка» на улице Горького выглядела как островок капитализма в океане советского дефицита. Витрины ломились от импортных товаров: сигареты «Мальборо», шоколад «Милка», джинсы, алкоголь. Но войти туда можно было только за чеки Внешпосылторга. Простые рубли здесь не принимали.

Алексей стоял напротив, скрестив руки на груди. Он наблюдал.

Вокруг магазина крутились фарцовщики. Парни в кепках, девушки с ярким макияжем. Они шептались с подходящими людьми, предлагали обмен: рубли на чеки. Курс был дикий. Один чековый рубль стоил четыре обычных.

– Чего стоим? – Серега подкрался незаметно. На нем была та же линялая куртка.

– Смотрим, – ответил Алексей. – Видишь того мужика в плаще? У входа.

– Ну.

– Это не покупатель. Это ОБХС. Через двадцать минут будет облава.

– Откуда ты…

– Просто знаю. Уходим.