Вячеслав Гот – Попаданец в СССР. Второй шанс: 1985 (страница 9)

Алексей встал, подошел к окну.

На улице темнело. В соседнем доме кто-то включил магнитофон. Заиграло «Careless Whisper». Джордж Майкл. Голос хриплый, тягучий.

Алексей закрыл глаза.

Он помнил эту песню из своего детства. Она была гимном свободы.

Но сейчас он слушал её иначе.

Каждая нота стоила денег. Каждая пластинка – риск.

Цена свободы в СССР измерялась в рублях и сроках тюрьмы.

– Серег, – сказал Алексей, не оборачиваясь. – Ты когда-нибудь чувствовал, что живешь в клетке?

– В какой клетке? Страна большая.

– Клетка не из прутьев. Клетка из правил. Нельзя то, нельзя это. Нельзя ехать за границу. Нельзя слушать эту музыку громко. Нельзя иметь больше, чем у соседа.

– Ну да, – Серега задумчиво покрутил в руках зажигалку. – Иногда душит.

– Мы эту клетку сломаем, – сказал Алексей тихо. – Но не сразу. Кирпич за кирпичом.

В дверь позвонили.

Алексей вздрогнул. Быстро сгреб деньги со стола в ящик.

– Кто?

– Это я, сосед, – голос Михаила Ивановича.

Алексей переглянулся с Серегой.

Михаил Иванович. Пенсионер, бывший военный. Жил через стенку. В прошлой жизни Алексей считал его просто ворчливым стариком. Теперь, зная реалии, он понимал: слишком внимательный старик. Слишком часто бывает дома. Слишком интересуется, кто приходит к Громовым.

Алексей открыл дверь.

Михаил Иванович стоял в дверях. В домашнем костюме, с папкой в руках.

– Извините, беспокою. Тут участковый ходит, спрашивает про посторонних. Я сказал, что у вас все благополучно. Но решил предупредить.

– Спасибо, Михаил Иванович, – улыбнулся Алексей. – У нас просто друзья, институт.

– Институт – дело хорошее, – старик посмотрел мимо Алексея, в глубину квартиры. Взгляд скользнул по Сереге, по закрытому ящику стола. – Только шумите меньше. Соседи жалуются.

– Будем тише.

Дверь закрылась.

Алексей прислонился к косяку.

– Он знает, – шепнул Серега.

– Он предполагает, – поправил Алексей. – Но проверять не будет. Пока.

– Почему?

– Потому что я ему нужен живым.

Алексей вернулся на кухню. Достал из ящика одну пластинку. «The Wall», Pink Floyd. Двойной альбом. Раритет.

Он поставил её на проигрыватель. Игла опустилась на винил. Зашипело, и понеслась музыка.

«We don't need no education…»

Алексей налил чай.

– Мы продолжим. Но осторожнее. Следующий шаг – видеосалон.

– Что?

– Видео. Кассеты. Люди хотят смотреть «Рэмбо», «Терминатора». Они заплатят за это последние деньги.

– Это же запрещено почти.

– Пока запрещено. Через год разрешат кооперативы. Мы будем готовы.

Алексей смотрел на вращающийся диск пластинки.

Черный круг. Как дыра во времени.

Он вернулся назад, чтобы изменить всё.

Но каждый шаг менял и его самого.

В прошлой жизни он боялся нарушить правила.

Здесь он писал свои.

– Знаешь, Серег, – сказал он, вслушиваясь в слова песни. – Свобода – это не когда можно делать что хочешь. Это когда ты отвечаешь за то, что сделал.

– Глубоко, – кивнул Серега, доедая бутерброд с колбасой. – А деньги когда потратим?

– На дело.

– А на девчонок?

Алексей усмехнулся.

– На девчонок тоже. Но потом.

Музыка гремела в комнате. Соседи наверняка стучали по батарее.

Но Алексею было все равно.

В кармане лежали деньги. В голове – план.

Впереди была ночь.

И впервые за долгие годы (и из будущего, и из прошлого) он не боялся завтрашнего дня.

Он его планировал.

Глава 5. Тень в плаще. Сосед из пятого управления

Ночь прошла беспокойно. Алексей спал урывками, вскакивая от каждого скрипа паркета. В 2025-м он привык к шуму города, к гудению серверов за стеной. Здесь, в 1985-м, тишина была другой. Густой, давящей. В этой тишине слышалось дыхание дома.

Он лежал в темноте, глядя в потолок. Визит Михаила Ивановича не выходил из головы. Слишком вовремя. Слишком точно. «Участковый ходил… Соседи жалуются». Какие соседи? В подъезде жили старушки, которые смотрели телевизор до девяти, и рабочие, которые возвращались поздно. Жаловаться было некому. Кроме того, кто сидел за стенкой.

Алексей тихо встал. Босиком, чтобы не скрипнула половица. Подошел к розетке. В 2025-м жучки были цифровыми, лазерными. Здесь, в восьмидесятых, техника была проще. Ламповая, транзисторная. Провода, идущие туда, куда не должны.

Он провел пальцем вдоль плинтуса. Пыль. Чистая. Будто кто-то недавно ползал здесь с тряпкой.

«Прослушка», – констатировал он без удивления.

В квартире студента? Возможно. Но если он засветился с джинсами и сахаром, телефонный разговор с Серегой могли записать. А звонок Фомичу – тем более.

Алексей вернулся в кровать. Страх был холодным, липким. Но он не парализовал. Он сосредотачивал.