Вячеслав Гот – Попаданец в СССР. Второй шанс: 1985 (страница 10)

В прошлой жизни он боялся коллекторов. Здесь боялись органов. Страх был глубже, генетический. Страх перед системой, которая могла перемолоть человека без суда и следствия.

Утро наступило серое. Отец ушел на завод, мать – в магазин. Алексей остался один.

Он оделся просто: джинсы (те самые, американские, но закатанные, чтобы не светить лейблом), свитер, куртка. В карман – нож. Не для драки. Для уверенности.

Он вышел из квартиры. Дверь захлопнул тихо.

На лестничной площадке пахло кошачьей мочой и жареной рыбой. Дверь Михаила Ивановича была закрыта. Глазок темный.

Алексей спустился на первый этаж. Вышел в подъезд.

Не отошел далеко. Спрятался в арке, закурил. Ждал.

Через пять минут дверь подъезда открылась. Вышел Михаил Иванович. В пальто, в шляпе. В руке – портфель. Не типичный для пенсионера портфель. Кожаный, жесткий.

Он огляделся. Быстро, профессионально. Пошел не к магазину, а в сторону метро.

Алексей выждал минуту и двинулся вслед.

Следить за человеком, который сам умеет следить – это самоубийство. Но Алексей знал приемы. Дистанция. Отражения в витринах. Тени.

Михаил Иванович шел уверенно. Не оглядывался. Знал, что хвоста нет.

Он зашел в здание на улице Куйбышева. Старое, сталинское, с колоннами.

Алексей замер на противоположной стороне улицы.

На фасаде не было вывески. Только номер. Но он знал, что это за здание. Районное управление. Не милиция. Другое ведомство.

«Пять», – подумал Алексей. Пятое управление КГБ. Идеологическая контрразведка.

Они занимались диссидентами, церковниками, националистами. И теми, кто слишком сильно выделялся из серой массы. Кто имел связи с Западом. Кто жил не по средствам.

Алексей повернулся и пошел домой.

Бегать было бесполезно. Если они хотели взять его – взяли бы ночью. Значит, игра была в другую сторону.

Он вернулся в квартиру. Сел на кухне. Заварил чай.

Ждал.

Звонок раздался в шесть вечера.

– Алексей Васильевич? – голос в трубке был ровный, без интонаций.

– Да.

– Михаил Иванович просил зайти. Чай пить.

– Сейчас приду.

Алексей оделся. Проверил наличные в кармане. Оставил дома все компрометирующее: записи, лишние деньги. Только паспорт и комсомольский билет.

Дверь соседа открылась сразу, будто он ждал за ней.

– Проходи, не стесняйся, – Михаил Иванович улыбнулся. Улыбка не достигала глаз. Глаза были холодные, светлые, как зимнее небо.

Квартира была обычной. Советский быт. Ковер на стене, сервант с хрусталем. Но порядок был стерильный. Ни одной лишней вещи. На столе – чайник, две чашки, печенье «Юбилейное».

– Садись, – хозяин указал на стул. Сам сел напротив.

– Спасибо, – Алексей сел. Спина прямая. Руки на столе.

Михаил Иванович наливал чай медленно.

– Хороший у тебя слух, Алексей. Для восемнадцати лет.

– Какой слух?

– На музыку. Пластинки слушаешь громко. Соседям мешает.

– Исправлюсь.

Михаил Иванович отпил глоток. Посмотрел на Алексея поверх чашки.

– Знаешь, почему я к тебе вчера заходил?

– Предупредить.

– Предупредить – это задача участкового. У меня задачи другие.

Он поставил чашку. Звук фарфора о блюдце прозвучал как выстрел.

– Мы наблюдаем за тобой, Алексей Васильевич. С мая месяца. С того момента, как ты вышел из медсанчасти.

Алексей не моргнул.

– Наблюдаете – это хорошо. Значит, порядок в стране есть.

– Порядок, – согласил Михаил Иванович. – Но есть вещи, которые порядок нарушают. Спекуляция. Незаконное обогащение. Связи с подозрительными элементами.

– Я студент, – сказал Алексей спокойно. – Подрабатываю. Грузчиком.

– Грузчиком? – Михаил Иванович открыл папку, лежащую рядом. Достал фотографию. Алексея у гаража Фомича. – Грузчики обычно не носят американские джинсы. И не покупают сахар мешками.

Алексей посмотрел на фото. Качество было зернистым, но узнаваемое.

– Джинсы мне друг подарил. Сахар – для семьи. У нас много родственников в деревне.

– Врешь, – тихо сказал Михаил Иванович. – Но врешь аккуратно. Это ценится.

Он закрыл папку.

– Слушай внимательно, Алексей. Я не ОБХСС. Мне не важно, сколько ты украл у государства. Мне важно, куда ты смотришь.

– Я смотрю вперед, – сказал Алексей.

– Вперед – это туман. А назад – история. Ты слишком много знаешь для студента. Слишком быстро ориентируешься. Откуда инфа про сахар? Откуда связи с иностранцами?

Алексей понял: это проверка. Они ищут не спекулянта. Они ищут агента влияния. Или шпиона.

– Инфа – слухи, – сказал он. – А связи… Я просто хочу жить лучше. Чем все.

– Жить лучше – это по-советски, – отрезал Михаил Иванович. – Это значит жить как все. Но лучше.

Он наклонился вперед.

– Мы дадим тебе шанс. Не сажать мы тебя будем. Пока.

– Спасибо, – сказал Алексей. Искренне.

– Но ты будешь под контролем. Каждый шаг. Каждая покупка. Каждый разговор. Если выступишь против власти – исчезнешь. Если начнешь шуметь – исчезнешь. Если понадобишься – мы тебя найдем.

– Что нужно взамен? – спросил Алексей.

– Лояльность. И информация. Если услышишь что-то интересное в институтах. Среди иностранцев. Сообщишь.

– Я не стукач, – сказал Алексей жестко.