Вячеслав Гот – Попаданец в СССР. Второй шанс: 1985 (страница 5)
Написал:
Цель 1: 5000 рублей к концу года.
Цель 2: Проверка здоровья отца (скрытая).
Цель 3: Контакты.
Под письмом он поставил дату.
10 мая 1985 года.
Завтра начнется работа.
Сегодня он просто позволил себе побыть сыном.
Алексей лег на кровать, заложив руки за голову.
За стеной тикали часы. Ритмично. Как сердце.
Пока оно билось.
И он сделает всё, чтобы оно билось как можно дольше.
Глава 3. Сухой закон. Первый удар по кассе
Десятое мая. Утро было серым, как и все предыдущие. Но для Алексея это была дата в календаре, обведенная красным маркером в памяти.
До исторического постановления Политбюро о мерах по преодолению пьянства оставалась ровно неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов.
В 2025-м об этом говорили как о курьезе: «Горбачев запретил водку, люди пили одеколон». В 1985-м это было землетрясение. Государство объявило войну собственному народу. И как на любой войне, первыми богатели те, кто торговал патронами.
В данном случае патронами были сахар и спирт.
Алексей сидел на кухне, пил чай и слушал радио. Голос диктора вещал о успехах социалистического соревнования. Отец ушел на завод, мать – в поликлинику. Дом был пуст.
На столе лежала пачка денег. Сто десять рублей. Всё его состояние.
Мало. Чтобы поднять капитал, нужно было кредитное плечо (рычаг).
В дверь позвонили.
Алексей открыл. На пороге стоял Серега Козлов. Одноклассник, друг детства, будущий предприниматель, который в прошлой жизни сел за экономику в девяносто втором. Сейчас он был просто пацаном в линялых джинсах и кроссовках «Адидас» (подделка).
– Чего звал? – Серега зашел, огляделся. – Родители дома?
– Нет. Садись.
Алексей достал из холодильника бутылку «Жигулевского». Налил в граненые стаканы.
– Дело есть. Серьезное.
– Ты вчера говорил про деньги, – Серега сделал глоток. – Я весь на взводе. У меня самому только сотня заначки.
– Сложим. Двести десять.
– И что мы на них купим? Жигули? – хмыкнул Серега.
– Сахар, – спокойно сказал Алексей.
Серега поперхнулся пивом.
– Чего?
– Сахар. Песок. В мешках.
– Леха, ты перегрелся? Мы что, бабушки на рынке?
– Слушай внимательно, – Алексей наклонился вперед. – Через неделю выйдет указ. Водку будут продавать только с двух до семи. Потом вообще уберут из магазинов. Начнется самогон. А для самогона нужен сахар.
– Откуда ты знаешь? – Серега сузил глаза.
– Инфа надежная. Отец одного знакомого в райкоме работает. Проболтался за стопкой.
Лгать другу было неприятно. Правда про 2025 год отправила бы его в дурку.
Серега помолчал, крутя стакан в руках.
– Если ты кидала…
– Если я кидала, ты меня первым найдешь. Но через месяц сахар будет стоить не рубль двадцать, а пять. А то и десять.
– Десять?! – Серега присвистнул. – Это же спекуляция. Статья.
– Это бизнес, – отрезал Алексей. – Статья будет, если нас поймают. А если нет – мы герои труда.
Серега посмотрел на деньги на столе. Потом на Алексея. В его глазах боролась советская мораль и жажда наживы. Жажда победила.
– Ладно. Погнали. Но если что – я тебя не знаю.
Следующие три дня превратились в марафон.
Москва была огромной, но магазинов, где давали сахар без очереди, было мало.
Алексей и Серега ходили пешком, экономя на трамвае. Заходили в «Гастрономы», в универсамы, в мелкие ларьки.
Норма выдачи была не везде, но бдительность продавцов росла с каждым днем.
– Больше двух килограмм в одни руки не отпускаем, – сказала кассирша в магазине на углу улицы Горького.
– Мне для матери, она больная, – врал Алексей, делая глаза полные скорби.
– Не положено.
Они выходили, переглядывались и шли в следующий район.
Купили двадцать килограммов. Потом еще тридцать.
Деньги таяли. Двести десять рублей превратились в сорок. Остальное лежало в мешках в гараже у Сереги.
Десять мешков. Полтонны сахара.
– Это безумие, – шептал Серега, пересыпая песок в мешки. – Нас же заметут.
– Заметут тех, кто светится, – сказал Алексей, завязывая узел. – А мы просто запасливые граждане.
– На полтонны?
– У нас большая семья.
Четырнадцатого мая новости по телевизору стали тревожными. Диктор говорил о «необходимости укрепления здоровья нации».
Пятнадцатого в магазинах исчезли водка и вино.
Шестнадцатого начались очереди за сахаром.
Алексей сидел на корточках в темном гараже, освещенном тусклой лампочкой. Запах сырости и бензина бил в нос.
– Завтра, – сказал он.