Вячеслав Гот – Попаданец в КГБ. Право на ликвидацию (страница 5)

Комната была перевернута. Матрас вспорот. Книги сброшены со стола. Но ничего не украдено. Деньги лежали на столе. Часы тоже.

Искали информацию. Искали компромат.

Я подошел к столу. Среди бумаг лежал новый предмет. Спичечный коробок. «Люкс». Импортный.

Я открыл его. Внутри не было спичек. Была фотопленка. И записка, напечатанная на машинке:

«Ты думаешь, что меняешь историю. Но история меняет тебя. Посмотри кадры 12-15. До встречи. Д.»

Орлов.

Я сел на стул. Руки вдруг стали ватными.

Он был у меня дома. Пока я бегал по городу, пытаясь уйти от хвоста, он был здесь. Знал, где я живу. Знал, как обойти замок.

Это не было вторжением врага. Это было приглашение к партнерству.

Я вставил пленку в карман. Завтра нужно будет проявить. Но где? В лаборатории КГБ? Тогда они увидят кадры. В домашней проявке? У меня нет реактивов.

Значит, нужен доверенный человек. Но кому можно доверять в 1982 году? Никому.

Я посмотрел в окно. Москва спала. Огни города мигали, как сигналы азбуки Морзе. SOS? Или просто ритм жизни угасающей империи.

Я знал, что на пленке. Я догадывался. Фотографии встреч Орлова с людьми, которых не должно быть здесь. Американцы? Немцы? Или кто-то из Политбюро?

Если я отнесу это Волкову – Орлов исчезнет tonight. Ликвидация. Право, которое мне дали.

Если я оставлю себе – я стану соучастником. Предателем.

Я достал пистолет, положил его на стол рядом с коробком.

– Ты хочешь играть, Дмитрий? – прошептал я. – Хорошо. Давай играть.

Но я знал правила этой игры. В ней выживает не тот, кто прав. А тот, кто стреляет первым.

Я запер дверь на все замки. Сел в угол, спиной к стене. Спать не стал. Ждал утра.

За окном начали сереть тени. Москва просыпалась. Начинался новый день. День, который мог стать последним для одного из нас.

Я погладил холодную сталь макарова.

– Тени Москвы, – сказал я вслух. – Посмотрим, кто в них прячется.

В коридоре заскрипела половица. Тетя Зина вставала рано. Но этот звук был слишком тяжелым для старой женщины.

Я взвел курок.

Дверь моей комнаты не была единственной, которую сегодня вскрыли. Система начала чистку. И я был в списке.

Глава 5. Дело № 1991: Объект «Феникс»

Скрип половицы повторился. Ближе.

Я затаил дыхание, прижимаясь спиной к холодной стене рядом с дверью. Палец лег на спусковой крючок. Вес «Макарова» успокаивал, но не гарантировал жизни. В этом доме стены слышали больше, чем люди.

Дверь медленно начала открываться. Скрип петель был смазан, но в тишине ночи звучал как выстрел.

Я не стал ждать. Резким движением распахнул дверь наружу и выставил ствол в темноту коридора.

– Не стрелять, Виктор, – спокойный голос раздался из тени. – Это всего лишь проверка.

Из темноты шагнул Зайцев. На нем было гражданское пальто, шляпа надвинута на глаза. В руках он не держал оружия, но поза была готовой к броску.

– Вы нарушили устав, товарищ майор, – сказал я, опуская пистолет, но не убирая его в кобуру. – Вход в жилое помещение сотрудника без ордера…

– Ордер не нужен, когда речь идет о безопасности сотрудника, – перебил Зайцев. Он прошел мимо меня в комнату, брезгливо оглядев беспорядок. – Вижу, гости были.

– Не гости. Искатели.

– И что нашли?

Я посмотрел на стол. Спичечный коробок лежал на видном месте. Зайцев заметил его взгляд.

– Это улика, – сказал я быстро. – Я планировал изучить утром.

Зайцев подошел к столу, взял коробок в руки, потряс. Пленка внутри звякнула.

– Утром может быть поздно, Корольков. – Он положил коробок обратно. – Волков ждет. Через час.

– В такое время?

– Для нас времени суток не существует. Есть только время операции. – Зайцев повернулся ко мне. Его глаза в полумраке казались черными провалами. – Ты прошел тест на внимательность. Большинство на твоем месте уже спали бы или вызвали бы милицию. Ты готовился к бою. Это правильно.

– Кто был в коридоре? Кроме вас.

Зайцев усмехнулся.

– Тени, Виктор. В Москве их больше, чем жителей. Одевайся. Машина внизу.

Лаборатория на Лубянке ночью выглядела как операционная. Белый кафель, яркий свет ламп, запах проявителя и фиксажа, едкий и знакомый до головной боли.

Меня провели не в обычный архив, а в закрытый сектор. Дверь была металлической, с кодовым замком. Внутри сидел техник в белом халате. Лицо без эмоций.

– Проявить, – сказал Зайцев, передавая ему коробок.

– Это не по протоколу, – заметил я. – Материал должен быть зарегистрирован…

– Протокол пишет тот, кто выживает, – отрезал Зайцев. – Сиди и смотри. Учись.

Техник работал быстро. В красном свете проявочной комнаты пленка ожила. Я смотрел, как на белой бумаге проступают серые пятна. Сначала контуры, потом детали.

Первый кадр: Орлов входит в подъезд.

Второй: Орлов у окна.

Третий: Встреча.

Я наклонился ближе. На третьем кадре Орлов сидел в кабинете. Напротив него – человек в форме. Генеральские погоны. Лицо было в пол-оборота, но я узнал профиль.

Волков.

Мой непосредственный начальник встречался с объектом разработки. Тайно. В гражданском кабинете, не в служебном.

– Стоп, – сказал я.

Зайцев подошел ближе.

– Видишь?

– Вижу. Почему начальник отдела встречается с объектом разработки без протокола?

– Потому что объект не совсем тот, за кого себя выдает, – Зайцев выключил свет. Лампы загорелись ярко, ослепляя. – И ты не совсем тот, за кого себя выдают тебе.

Он кивнул технику. Тот достал второй лист. Это была обратная сторона одного из снимков. Там было написано от руки: «Проект Феникс. Код 1991».

У меня похолодело внутри. 1991 год. Через девять лет. Они планировали что-то на девять лет вперед? В 1982 году?

– Что это значит? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.