Вячеслав Гот – Попаданец в 1991-й. Спасти Союз (страница 8)

– Горбачев изолирован по состоянию здоровья. Его указания не имеют силы. А любые попытки связаться от его имени будут считаться провокацией. Вы выполните приказ?

В этот момент я понял, что это проверка. Не на лояльность идеям, а на исполнительность. Они искали не соратников, они искали винтики.

– Приказ есть приказ, – сказал я.

Крючков выпрямился.

– Хорошо. Можете идти. В 18:00 вы будете в Лефортово. Отчет – лично Ачалову.

Я встал.

– Разрешите идти?

– Идите, – махнул рукой Ачалов. – И помните, Андрей Викторович. История смотрит на нас. Не подведите.

Я вышел из комнаты.

Дверь закрылась за моей спиной с тяжелым щелчком.

Я шел по коридору, сжимая конверт в руке. Внутри были коды глушения. Если я передам их начальнику узла, связь Горбачева будет окончательно уничтожена. Он останется один, без возможности отдать приказ верным частям.

Это был ключевой момент. Изоляция Президента делала переворот необратимым в первые часы.

Я спустился на улицу. Воздух показался мне слишком свежим после табачного угара.

Я сел в машину. Руки дрожали. Не от страха. От злости.

Они сидели там, в дыму, и рисовали карты, словно играли в войнушку. Они не понимали главного. Они думали, что достаточно захватить телецентр и заблокировать телефоны. Они не понимали, что страна уже изменилась. Что люди выйдут на улицы не потому, что услышат приказ, а потому, что почувствуют свободу.

Они хотели спасти Союз силой. Но Союз нельзя спасти силой против его народа.

Я посмотрел на конверт.

Уничтожить его? Сейчас же?

Нет. Если я его уничтожу, они поймут, что утечка идет от меня. Они найдут другого майора. И тогда я потеряю доступ.

Конверт должен дойти до начальника узла. Но он не должен сработать вовремя.

Мне нужно было выиграть время. Несколько часов тишины. Если Горбачев сможет пробиться в эфир хотя бы на пять минут до объявления ГКЧП – всё изменится.

Я завел мотор.

В зеркале заднего вида здание Академии исчезало в мареве.

Там, внутри, решали судьбу страны. Четыре человека в кабинете.

А я вез их приказ в своем кармане.

Приказ, который я обязан был выполнить по уставу.

И приказ, который я обязан был сорвать, по совести.

Я достал автомобильный телефон.

Нужно было позвонить туда, где еще оставались люди, способные понять ценность этих кодов.

Но не Баранникову. Он уже предупредил меня об осторожности.

Кому?

Я вспомнил список контактов Волкова.

«Генерал Лебедь. Воздушно-десантные войска.»

Александр Лебедь. Человек, который в реальной истории сыграет сложную роль. Но сейчас, 17 августа, он еще командующий 106-й дивизией ВДВ. Тула.

Но он в Москве?

Нет, рисковать нельзя. Слишком высоко.

Я набрал номер дежурного по Центральному телеграфу.

– Служба технической защиты, – ответил голос.

– Майор Волков, КГБ. Готовлю проверку каналов на предмет помех. Зафиксируйте время. 16:30.

– Есть, товарищ майор.

Это была маленькая диверсия. Я создавал легальный повод для проверки связи позже. Когда я принесу конверт, я скажу, что каналы зашумлены естественными помехами, и нужно время на настройку. Это даст мне час-два форы.

Я положил трубку.

Конверт лежал на пассажирском сиденье.

Он казался тяжелым, словно в нем был не бумага, а свинец.

Я ехал в Лефортово. К Ачалову. К путчистам.

Я был среди них.

Я был их человеком.

И я был их приговором.

Москва встречала меня вечерними огнями.

Где-то там, в Белом доме, еще не знали, что через сутки вокруг них сомкнется кольцо брони.

Где-то там, в Форосе, Горбачев смотрел на море и ждал звонка, который не поступит.

А я ехал по Садовому кольцу, сжимая руль так, что кожа ныла.

– Потерпите, – сказал я вслух, обращаясь к городу. – Еще немного.

Впереди мигнул красный свет светофора.

Я остановился.

Время шло.

Игра вступала в решающую фазу.

И мои карты были биты.

Но я еще не сдался.

Глава 6. Право на ошибку. (Первая попытка изменить мелкую деталь)

Лефортово встретило меня запахом солярки и горячей резины.

Военный склад ГСМ (горюче-смазочных материалов) гудел, как растревоженный улей. Грузовики «Урал» и «Камаз» пятились к цистернам, солдаты в заправочных робах бегали с рукавами, офицеры кричали в рации, пытаясь перекричать рев моторов.

Я приехал вовремя. 17:45.

У ворот меня встретил подполковник тыловой службы. Потное лицо, китель расстегнут, в руках планшет с документами.

– Товарищ майор? – он взглянул на мое удостоверение с опаской. – Мы вас ждали. Генерал Ачалов звонил. Сказал, что вы будете контролировать отгрузку.