Вячеслав Гот – Попаданец в 1991-й. Спасти Союз (страница 3)
Центр. Манежная площадь. Там уже начинали собираться первые группы. Не те, что будут стоять под танками 19-го, а те, кто чувствует нутром: что-то не так.
Я нажал на газ. «Волга» рванула вперед.
В зеркале заднего вида Москва уходила в туманное марево.
Я ехал навстречу своей смерти. Или своему бессмертию.
В бумажнике, помимо рублей, я нашел записку. Адрес и время. «18.00. Ресторан «Националь». Человек в сером костюме».
Волков должен был встретиться с кем-то сегодня вечером.
Кто этот человек? Куратор? Сообщник? Или жертва?
Это была нить. Если я хочу распутать этот клубок, мне нужно тянуть за нее.
Но сначала – разведка боем.
Я свернул на Садовое кольцо.
Время шло. 5:45.
До начала конца света оставалось чуть больше двух суток.
Я включил приемник. Переключил на другую волну. Шипение. И сквозь шум пробился голос, тихий, заглушаемый помехами.
«…граждане… сохраняйте спокойствие… временные трудности…»
Я выключил радио.
Тишина в салоне стала абсолютной.
– Никаких временных трудностей, – сказал я вслух. – Будет либо вечность, либо ничего.
Машина набирала скорость. Я ехал спасать страну, которой уже не существовало в моем времени. Но здесь, сейчас, она еще дышала. И я чувствовал ее дыхание в каждом кирпиче этих домов, в каждом встречном фонаре.
Я не знал плана. У меня не было армии. У меня не было поддержки.
У меня было только знание будущего и пистолет в кармане.
Но иногда этого достаточно, чтобы перевернуть стол.
Я подъехал к светофору. Загорелся красный.
Рядом остановился черный «Мерседес». Тонированные стекла. В 91-м это была роскошь, доступная единицам. Кооператоры или мафия.
Водитель «Мерседеса» посмотрел на меня. Я посмотрел на него.
В его взгляде было равнодушие. Он не знал, что через неделю его деньги обесценятся. Что через год его могут расстрелять на этой же улице.
Я улыбнулся ему.
Он отвернулся, решив, что майор КГБ не в себе.
Светофор мигнул зеленым.
Я нажал на газ.
Игра началась.
Глава 3. Майор специальной связи. (Новая личность и доступ к информации)
Здание штаба Московского военного округа на Калининском проспекте выглядело неприступным даже в утреннем тумане. Серый гранит, высокие окна, часовые у входа с автоматами на груди. Для обычного прохожего это была просто еще одна советская контора. Для меня – центр управления армией, которой через сорок восемь часов предстоит решить судьбу страны.
Я припарковал «Волгу» на служебной стоянке. Рядом стояли черные «Чайки» и новенькие «Волги» последних моделей. Машины генералов.
Выходя из машины, я поправил кобуру под пиджаком. Удостоверение лежало во внутреннем кармане, тяжелое, как кусок свинца.
– Доброе утро, товарищ майор, – кивнул мне дежурный у входа. Старший лейтенант, лицо знакомое по памяти Волкова.
– Доброе, – ответил я, стараясь не менять интонацию. – Пропуск забыл дома. Оформи временный.
Лейтенант моргнул. Это было нарушение. Но для своего, для «особиста» из КГБ, правила писались иначе.
– Сейчас, товарищ майор. – Он быстро набрал номер на внутреннем телефоне. – Есть. Проходите.
Я прошел через турникет. Сердце колотилось. Это была первая проверка. Если бы он позвонил непосредственно моему начальнику, выяснилось бы, что никакого забытого пропуска нет. Но страх перед КГБ работал безотказно. Они боялись нас больше, чем мы их.
Коридоры пахли мастикой и табаком. На стенах – портреты вождей и красные знамена. Лозунги о бдительности. Ирония судьбы: самые бдительные сейчас готовились сдать страну.
Я поднялся на третий этаж. Особый отдел.
Дверь была обита дерматином. Я толкнул ее и вошел.
В кабинете было двое.
Капитан Сорокин, оперуполномоченный, курил у окна. Он был моложе Волкова, лет двадцати пяти, нервный, дерганый.
И майор Петров, мой заместитель, который листал какую-то папку за столом.
При моем появлении они встали.
– Товарищ майор, – кивнул Петров. – Мы думали, вы сегодня не придете. Воскресенье же.
– Служба не ждет, – буркнул я, проходя к своему столу.
Стол был завален бумагами. Телефоны: черный (городской), красный (вертушка), зеленый (внутренний).
Я сел в кресло. Кожа была продавлена под моим предшественником. Это было мое рабочее место. Мой командный пункт.
– Что нового? – спросил я, стараясь звучать так, будто знаю ответ.
Сорокин затушил сигарету в переполненной пепельнице.
– Тишина, товарищ майор. Хотя… ходят слухи. Говорят, в округе объявили учебную тревогу. Части приводятся в повышенную готовность. Танкисты из Тамани якобы двигаются к кольцу.
– Слухи не обсуждаем, – отрезал я. – Есть официальные документы?
Петров подвинул мне папку.
– Вот. Пришло час назад. Шифровка из Генштаба.
У меня внутри все похолодело.
Я открыл папку.
Бумага была плотной, с водяными знаками. Текст напечатан на машинке, через копирку.
«В рамках учений „Запас-91" подразделениям 2-й гвардейской мотострелковой дивизии совершить марш в район Москвы. Цель: обеспечение охраны общественного порядка…»
Дата исполнения: 19 августа 1991 года. 06:00.
Это было оно. Письменное подтверждение. В реальной истории эти документы потом исчезали, сжигались, отрицались. Но сейчас они лежали передо мной.
Я провел пальцем по строке.
– Кто подписал? – спросил я.
– Генерал-полковник Калинин. Начальник Главного штаба Сухопутных войск.