Вячеслав Гот – Монета из несуществующей страны (страница 4)

– получить заключение судмедэксперта: черепно-мозговая травма, орудие – тяжелый предмет с прямоугольным сечением, возможно, обрезок трубы или монтировка;

– допросить соседей (никто ничего не видел, никто ничего не слышал);

– проверить записи с камер наблюдения в подъезде (камеры отключились за час до предполагаемого времени убийства, «по техническим причинам»);

– отправить запросы в Петербург по поводу антиквара Саввы и историка Самойлова.

Ответы по последнему пункту пришли сегодня утром. Толин перечитал их уже три раза, надеясь, что где-то ошибся.

Антиквар Савва – полное имя Савва Ильич Березин – исчез два месяца назад. Заявление подала его гражданская жена. Дело передали в архив за отсутствием состава преступления. Березин вышел из дома, не взял документы, не предупредил близких. С тех пор его никто не видел.

Историк Всеволод Витальевич Самойлов – пропал месяц назад. Исчез из собственного кабинета в Институте востоковедения. Коллеги видели его в шесть вечера, а в восемь он уже не отвечал на звонки. Дверь была заперта изнутри. В кабинете – раскрытые книги, остывший чай, включенный компьютер. Но самого Самойлова не было. Следов борьбы, крови, взлома – тоже. Следствие по этому делу до сих пор не закрыто, но новых зацепок не появлялось.

Два человека, интересовавшиеся монетой Штерна. Два исчезновения. И теперь – сам Штерн, убитый, а монета пропала.

Закономерность, которой Толин не мог объяснить.

Но сейчас его занимало другое.

В кабинете напротив сидел эксперт, которого он вызвал из областного центра криминалистических экспертиз. Михаил Юрьевич Векслер был легендой в узких кругах – старый нумизмат, которого в свое время выгнали из академической науки за «излишнюю фантазию в атрибуциях», но который, тем не менее, оставался лучшим специалистом по аномальным и спорным артефактам. Если кто и мог сказать что-то о монете Штерна, то только он.

Векслер приехал с небольшим кейсом, из которого извлек лупу, микроскоп портативный, набор реактивов в пузырьках и толстую папку с бумагами. Сейчас он сидел, откинувшись на спинку стула, и молчал уже пять минут.

– Ну? – не выдержал Толин.

Векслер медленно покачал головой. Ему было под семьдесят, но глаза оставались молодыми – живыми, цепкими, с хитринкой, которая сейчас куда-то исчезла.

– У вас есть фотография, Андрей Сергеевич. Не сама монета.

– Я знаю. Но вдова описала. И у нас есть футляр. Может быть, микрочастицы…

– Футляр я посмотрел, – перебил Векслер. – Да, там остались микрочастицы металла. Я провел экспресс-анализ. Спектрография, рентгенофлуоресцентный анализ.

– И?

– И я ничего не понял.

Толин нахмурился.

– В каком смысле?

Векслер открыл кейс, достал распечатку с графиками и цифрами, положил на стол.

– Смотрите. Сплав не поддается идентификации. Основа – железо, это да. Но с примесями, которых, по идее, быть не может. Там есть элементы, которые в природе встречаются крайне редко и уж точно не использовались в монетном деле никогда. А некоторые соединения я вообще не смог определить. Мой спектрометр просто… растерялся.

– Может быть, это современная подделка? Какой-то экспериментальный сплав?

– Исключено, – Векслер покачал головой. – Я посмотрел структуру металла под микроскопом. Коррозия, кристаллическая решетка, характер износа – это старый металл. Очень старый. Я бы сказал, не моложе тысячи лет, а возможно, и старше.

– То есть монета древняя?

– То есть металл древний. Но – и это главное – такой металл не должен существовать. Потому что технология его получения требует процессов, которые, по нашим представлениям, были недоступны в ту эпоху. Или вообще недоступны сейчас.

Толин помолчал, переваривая информацию.

– Хорошо. Допустим, металл странный. Но вы же нумизмат. Что насчет самой монеты? Тип, чеканка, стиль?

Векслер вздохнул, достал из папки несколько листов.

– Я проверил все каталоги. Все, до которых смог добраться. Американские, европейские, российские. Частные собрания, аукционные записи, музейные фонды, куда у меня есть доступ. Результат – ноль.

– Совсем ноль?

– Абсолютный. Монеты с такими характеристиками не существует в официальных источниках. Я нашел три упоминания о похожих символах – в диссертации одного французского археолога, в заметках австрийского путешественника XIX века и в одном старом каталоге частной коллекции, которая сгорела во время войны. Но во всех трех случаях – это ссылки на ссылки. Первичных источников нет. Самих монет – тоже.

– То есть монеты не существует?

– По документам – да, – кивнул Векслер. – Ее нет. Никогда не было. Она не числится ни в одном реестре, не описана ни в одной научной работе, не фигурирует ни в одном аукционе. Это чистое поле.

– Но она же была! – Толин повысил голос. – Штерн держал ее в руках. Его вдова видела. Футляр хранит микрочастицы металла.

– Я не спорю, – спокойно ответил Векслер. – Я говорю только о документальном следе. Его нет.

Он помолчал и добавил тише:

– Знаете, я работал с разными артефактами. Бывало, что монета не значилась в каталогах, потому что была уникальной находкой. Но всегда можно было найти аналоги – по стилю, по весу, по составу металла, по технике чеканки. Здесь – ничего. Это, как если бы вы нашли в лесу автомобиль, но ни один производитель не выпускал ничего подобного, ни одно конструкторское бюро не проектировало, и при этом машина ездит.

– И что это значит?

– Это значит, что либо Штерн был гениальным фальсификатором, создавшим нечто, не имеющее аналогов, либо… – Векслер запнулся.

– Либо?

– Либо монета действительно пришла оттуда, откуда, по идее, ничего приходить не может.

Толин встал, прошелся по кабинету.

– Вдова сказала, что ее муж связывал монету с легендой об Иоанне Пресвитере. Что вы об этом думаете?

Векслер усмехнулся, но усмешка вышла невеселой.

– Иоанн Пресвитер… легендарный царь-священник, правитель мифического христианского государства где-то в Азии или Африке. В XII веке европейцы поверили, что такое царство существует. Его искали, писали письма, снаряжали экспедиции. Ничего не нашли. К XIX веку историки окончательно признали легенду выдумкой. Никакого государства не было. Никакого Иоанна. Никаких монет.

– А если все-таки было?

Векслер посмотрел на него долгим взглядом.

– Вы следователь, Андрей Сергеевич. Вы верите в то, что можно доказать. Я вас уважаю за это. Но сейчас вы просите меня комментировать гипотезу, для которой нет никаких доказательств. Никаких. Даже косвенных. Иоанн Пресвитер – это миф. Красивый, старый, но миф. А мифы не чеканят монеты.

– Значит, подделка?

– Я же сказал – подделка такого уровня невозможна. Металл древний, символы не имеют прототипов, техника чеканки не соответствует ни одной известной школе. Если это подделка, то ее сделал либо гений, опередивший свое время на тысячу лет, либо… – он снова запнулся.

– Либо? – повторил Толин.

– Либо кто-то, кто знал о древних технологиях больше, чем мы. Или кто-то, кто пришел не оттуда, откуда мы привыкли.

В кабинете повисла тишина. Толин смотрел на распечатки, на графики, на фотографии символов, которые Векслер успел сделать с микрочастиц. Изогнутые линии, странные завитки, крест, похожий на растение. Ничего похожего на известные письменности.

– Я хочу, чтобы вы показали эти символы лингвистам, – сказал он наконец. – Пусть попробуют определить язык.

– Я уже отправил запросы, – кивнул Векслер. – Но честно скажу: шансов почти нет. Я занимаюсь аномальными артефактами двадцать лет. Бывало всякое. Но чтобы язык был абсолютно не идентифицируем… такое впервые.

– Может быть, это шифр?

– Может быть. Но тогда какой? И зачем? Монеты обычно не шифруют.

Толин вернулся за стол, открыл блокнот.

– Вы сказали, нашли три упоминания о похожих символах. Расскажите подробнее.

Векслер порылся в папке, достал несколько выписок.

– Первое – французский археолог Анри Дюваль, экспедиция в Эфиопию, 1923 год. Нашел в древнем монастыре фрагмент пергамента с изображением монеты. Подпись: «Moneta Regis Presbyteri Ioannis» – монета короля-священника Иоанна. Символы, зарисованные Дювалем, отдаленно напоминают ваши, но не точно. Сам пергамент пропал во время Второй мировой.

– Второе?

– Австрийский путешественник Алоиз фон Хюгель, 1854 год. Путешествовал по Индии, наткнулся на секту христиан-несториан, которые показывали ему «монету великого царя Иоанна, что правит за горами». Зарисовал. Символы – другие, но есть общие элементы.