Вячеслав Гот – Монета из несуществующей страны (страница 1)

Вячеслав Гот

Монета из несуществующей страны

Глава 1. Сейф открыт

Звонок поступил в 6:47 утра. Дежурный сказал: труп, престижный район, возможно, ограбление.

Следователь прокуратуры Андрей Толин не любил выезжать на рассвете. В это время суток все выглядело фальшивым – слишком мягкий свет, слишком длинные тени, словно город прихорашивался перед тем, как предъявить очередную порцию жестокости.

Дом на набережной встретил его запахом дорогого паркета и тишиной. Тишина была неправильной – не той утренней полусонной, а той, которая остается после того, как крики уже отзвучали.

– Третий этаж, квартира сорок семь, – сказал участковый, встречая его в холле. Лицо у парня было бледное. – Там такое… коллекция, я смотреть побоялся трогать.

– Орудие?

– Предварительно – тяжелое тупое. Голову пробили. Вызывали?

– Кого? – переспросил Толин.

– Ну… священника, может. Покойник-то известный.

Толин не ответил. Он поднялся по лестнице, миновал распахнутую дверь с номером 47 и остановился на пороге.

Квартира была огромной. Идеальный порядок, светлая мебель, на стенах – гравюры, на полках – фарфор. Ничего лишнего, ничего случайного. Жилище человека, который знал цену вещам.

И посреди всего этого – тело.

Мужчина лет шестидесяти пяти, в дорогом домашнем костюме, лежал на спине посреди гостиной. Руки сложены на груди – неестественно аккуратно для убитого. Словно кто-то поправил их уже после того, как всё закончилось.

Лицо было страшным. Не от боли – от удивления. Словно в последний момент он увидел не то, чего ждал.

– Кто такой? – спросил Толин, доставая блокнот.

– Григорий Борисович Штерн, – ответил криминалист, уже работавший на месте. – Нумизмат. У нас в городе его каждая собака знала. Вернее, каждая собака, которая торгует монетами.

– Коллекция?

– Вот, – криминалист кивнул в сторону стены.

Только сейчас Толин заметил. Вся дальняя стена гостиной была занята витринами. Стекло, подсветка, идеальные ряды. Монеты лежали в индивидуальных ложементах из черного бархата, каждая подписана, каждая на своем месте.

Витрины были целы. Стекло не разбито, замки не взломаны.

– Ничего не пропало? – Толин прошел вдоль витрин, разглядывая экспонаты. Он не был специалистом, но даже он понимал: здесь собрано состояние. Античные тетрадрахмы, византийские солиды, какие-то совершенно невероятные русские пробные рубли, о которых он читал только в журналах.

– В том-то и дело, – криминалист пожал плечами. – Всё на месте. Грабитель, если он был, ничего не взял.

– Может, спугнули?

– Или искал что-то конкретное.

Толин отошел от витрин и снова посмотрел на тело. Руки на груди. Аккуратно, тщательно. Убийца был спокоен. Убийца не торопился.

– Кто обнаружил?

– Соседка сверху. Говорит, слышала грохот ночью, но не придала значения. Утром спустилась – дверь приоткрыта. Заглянула и… ну, сама понимаете.

– Понял. Где вдова?

– В спальне. Ей «скорую» вызвали, она в истерике. Там фельдшер с ней.

Толин кивнул и направился в спальню, но на полпути остановился.

Что-то было не так.

Он оглянулся на тело, потом снова на витрины. Порядок. Идеальный порядок. Коллекция на миллионы – нетронута. Дорогая мебель – на месте. Телефон последней модели – на тумбочке. Кошелек в прихожей, с деньгами и картами.

Убийца не взял ничего ценного.

Зачем тогда приходил?

– Что-то нашли? – спросил криминалист, заметив его заминку.

– Не знаю, – медленно ответил Толин. – Покажите мне пол.

– В каком смысле?

– Паркет. Весь паркет.

Криминалист пожал плечами, но послушно направил луч фонарика на пол. Дубовая шлифованная доска, местами потертая, но в целом идеальная. Ни царапин, ни следов взлома.

– А под половицами вы смотрели? – спросил Толин.

– Зачем?

– Затем, что если грабитель ничего не взял из витрин, значит, он искал то, что лежит не в витринах.

Они обошли всю гостиную. Толин стучал ногой по каждой половице, прислушиваясь к звуку. В спальне всхлипывала вдова. Где-то на улице уже включили сирену подъехавшей машины.

Звук нашелся в углу, за тяжелым дубовым креслом.

Глухой, короткий стук. Не такой, как везде.

– Здесь, – сказал Толин.

Криминалист опустился на колени, поддел край ножом. Половица поддалась с мягким скрипом.

Под ней было пустое пространство. Глубина сантиметров пятнадцать, аккуратно выдолблено в бетонном основании. И в этом пространстве лежал маленький черный футляр.

Футляр был открыт.

Внутри – только бархатная подушечка с углублением. Круглым, размером с крупную монету.

– Пусто, – сказал криминалист. – Точно искали что-то конкретное.

Толин взял футляр в руки, поднес к свету. Бархат был вдавлен – здесь долго лежал какой-то предмет. Он понюхал ткань. Слабо, но различимо пахло старым металлом и еще чем-то… пыльцой? Сухими травами? Запах был странный, несовременный.

– Спросите вдову, что здесь было, – сказал он, отдавая футляр. – И почему хозяин прятал это отдельно от всей коллекции.

Он снова посмотрел на тело. На руки, сложенные на груди. На лицо с застывшим удивлением.

Штерн был убит не за деньги.

Его убили за то, чего сейчас в этом футляре не было.

Толин еще не знал, что эта пустая ячейка станет единственной зацепкой в деле, которое его собственное начальство потом назовет «бесперспективным». Он не знал, что монета, которая здесь лежала, не числится ни в одном каталоге мира. И уж тем более он не знал, что через неделю начнут исчезать люди, задававшие о ней вопросы.

Пока он знал только одно.

Убийца аккуратно сложил руки мертвеца. Убийца не оставил следов. Убийца взял только то, за чем пришел.

И ушел спокойно, как человек, выполнивший работу.

Толин достал телефон, набрал номер дежурного.

– Скажите, чтобы подняли материалы на всех, кто в последний месяц входил в контакт с Григорием Штерном. Коллекционеры, антиквары, эксперты. Всех, кто мог видеть то, что лежало в тайнике.

– А что там лежало?

– Пока не знаю, – ответил Толин. – Но уверен, что это не просто монета.