Вячеслав Гот – Мисс Харроу и смерть на базаре (страница 4)

— Вы что-то знаете, Фатьма-ханым, — сказала она не вопросом, а утверждением. — И вам страшно об этом говорить. Но если вы не скажете мне, вам придётся сказать инспектору. А он человек скучный и официальный. Я хотя бы даю платки.

Фатьма всхлипнула, вытерла глаза и, глядя на воду в фонтане, тихо произнесла:

— Двенадцать лет назад... у Керима был другой помощник. Не Рустам. Мальчик по имени Джем. И однажды этот мальчик пропал. Все думали, сбежал. Но я... я знаю, что он не сбежал.

Мисс Харроу положила руку на плечо Фатьмы.

— Что с ним случилось?

Ответа не последовало. Потому что в этот момент с другого конца базара раздался второй крик — ещё более пронзительный, чем утром.

Кричала Гульжан, жена Решата.

Мисс Харроу не стала ждать, пока Фатьма договорит. Она побежала. Пожилая женщина в сером платье, бегущая через базарную площадь, — зрелище, которое заставило замолчать даже самых громких торговцев.

Она добежала до зеленной лавки первой.

Решат лежал на земле, лицом вверх, с широко открытыми глазами. Он был жив — дышал, хрипло и тяжело, — но рядом с ним, воткнутая в гнилую доску прилавка, висела третья записка.

Её написали кровью. Своей или чужой — непонятно.

Но слова разобрать было легко:

«Следующий — ты, если не скажешь правду».

Гульжан рыдала, прижимая к груди пучок базилика — тот самый, который мисс Харроу дала её мужу больше часа назад.

Базилик был весь в крови.

Мисс Харроу медленно выпрямилась. Её сердце колотилось где-то в горле, но голос оставался спокойным.

— Инспектор, — сказала она подбежавшему Нури-бею. — У нас проблемы хуже, чем я думала. Нам нужно не одно расследование. Нам нужно два. Кто-то сейчас пытается убить Решата. И кто-то уже убил Керима. И я очень боюсь, что это один и тот же человек.

Нури-бей посмотрел на записку, на кровь, на побледневшего, полуживого Решата и произнес только одно слово:

— Джем.

Мисс Харроу подняла бровь.

— Вы знаете это имя?

— Только что услышал от торговца пряностями, — ответил инспектор. — Сказал, что сегодня утром, за полчаса до убийства, видел у ворот базара молодого человека, которого не видел здесь двенадцать лет.

— И как же его зовут? — спросила мисс Харроу, хотя уже знала ответ.

— Джем, — повторил Нури-бей. — Бывший помощник Керима. Который, по словам всех, сбежал из города после крупной ссоры. И который, по словам всех, был мёртв.

Мисс Харроу посмотрела на небо. Солнце поднялось уже довольно высоко. День обещал быть жарким.

И кровавым.

Глава 5. Кому мешал старый Керим?

Решата увезли в больницу. Не потому, что рана была смертельной — нож только оцарапал плечо, когда Решат успел отшатнуться, — а потому, что он потерял сознание от страха, и Гульжан устроила такой скандал, что инспектор предпочёл уступить, лишь бы она замолчала. Кровь на базилике оказалась не его: нож, брошенный в доску, был чистым, и красное пятно на листьях — это просто раздавленный помидор с соседнего прилавка. Хороший розыгрыш для того, кто хотел напугать, но не убивать.

— Или плохой для того, кто хотел убить, но промахнулся, — заметила мисс Харроу, когда носилки с Решатом скрылись за углом.

Нури-бей вздохнул и потянулся за папиросой. Он курил только в моменты наивысшего умственного напряжения, а сегодня таких моментов было уже четыре на одиннадцать утра.

— Вы всё ещё считаете, что убийца — Джем? — спросил он.

— Я не считаю, инспектор. Я собираю факты. Факт первый: Джем исчез двенадцать лет назад, работая у Керима. Факт второй: сегодня его видели у ворот базара. Факт третий: Керима убили. Факт четвёртый: Решата хотят запугать или убить. Связь между всеми этими фактами — пока тёмный лес.

— Вы упустили факт пятый, — сказал Нури-бей, выпуская дым. — Факт пятый: двенадцать лет назад у Керима пропала большая сумма денег. И все подозревали Джема. Керим тогда не стал заявлять в полицию. Сказал, что мальчик молодой, глупый, пусть бежит, если совесть позволит. Но поговаривали, что Керим сам и подставил его. Чтобы не платить жалованье.

Мисс Харроу задумалась.

— Забавно, — сказала она через минуту. — Двенадцать лет — это очень удобный срок. Преследование за кражу давно истекло бы. Юноша, которому тогда было, скажем, шестнадцать, нынче мужчина двадцати восьми. В самом расцвете сил, чтобы вернуться и мстить. Но зачем ждать двенадцать лет?

— Может, ждал подходящего момента, — пожал плечами инспектор.

— Или не мог вернуться раньше, — возразила мисс Харроу. — Была причина, которая держала его далеко. Тюрьма. Болезнь. Работа на чужбине, чтобы скопить денег на дорогу. Или — более интересный вариант — он и не уезжал вовсе. Всё это время был здесь, рядом, но никто его не узнавал. Люди меняются за двенадцать лет. Особенно если очень хотят, чтобы их не узнали.

Она замолчала и вдруг резко повернулась в сторону лавки медника Сулеймана. Тот сидел на прежнем месте, курил и делал вид, что не слушает. Но его руки дрожали, и медная заклёпка, которую он вертел, упала на землю уже в пятый раз.

— Господин Сулейман, — позвала мисс Харроу. — Вы сказали, что слышали разговор Керима с кем-то вчера вечером. «Я не буду этого делать. Не после того, что случилось двенадцать лет назад». Кому был адресован этот разговор? Вы видели собеседника?

Сулейман подошёл, тяжело ступая, как человек, который несёт на плечах невидимый груз.

— Нет, — ответил он. — Голос был мужской. Но говорил очень тихо. Я бы не разобрал ни слова, даже если подклеил ухо к двери.

— Тогда откуда вы знаете, что речь шла именно о двенадцати годах? — спросил Нури-бей с неожиданной резкостью.

Сулейман побледнел.

— Потому что, — сказал он, запинаясь, — Керим повторил это дважды. «Ты помнишь, что было двенадцать лет назад? Я не буду этого делать». А потом собеседник что-то сказал, и Керим ответил: «Джем бы этого не хотел».

В воздухе повисла тишина. Даже торговцы на соседних рядах, которые всё это время делали вид, что заняты своими делами, замерли и перестали дышать.

Джем бы этого не хотел.

Значит, Джем был не просто пропавшим помощником. Джем был кем-то, чьё мнение имело значение даже спустя двенадцать лет после его исчезновения. Или — чья память была важна.

— Вы слышали, что сказал собеседник в ответ? — спросила мисс Харроу, не повышая голоса.

— Нет, — покачал головой Сулейман. — Но я слышал, как Керим заплакал. Не громко, не так, как плачут женщины. А так, как плачут старики, которые делают это в последний раз. Он сказал: «Я согласен. Завтра всё расскажу. Приходи утром, до открытия».

— И собеседник пришёл? — спросила мисс Харроу.

Сулейман посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде было что-то, что она не могла прочитать — смесь страха и облегчения.

— Собеседник пришёл, — ответил он. — В шесть утра. Я видел, как он вошёл в чёрный ход. А через полчаса вышел. И вышел он уже не один.

— Что значит — не один? — переспросил Нури-бей, роняя папиросу.

— Он вышел с женщиной в сиреневой шали, — прошептал Сулейман. — Она плакала. Он её успокаивал. И у них обоих руки были в крови.

Мисс Харроу почувствовала, как пол уходит из-под ног. Только не в прямом, а в детективном смысле — все её вчерашние выкладки рассыпались, как карточный домик. Она думала, что убийца один. Она думала, что женщина в сиреневом — либо убийца, либо ключевой свидетель. А теперь выходило, что их двое. И они действовали вместе.

— Вы опознали мужчину? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Сулейман кивнул.

— Это был кузнец Вагиф. Тот самый, чья лавка сегодня закрыта. Я узнал его по походке. Вагиф всегда ходит, чуть припадая на левую ногу — старая травма, полученная на войне. И он припадал сегодня так же, как всегда.

Мисс Харроу закрыла глаза. Вагиф. Молчаливый кузнец, который открывался раньше всех и которого сегодня не было на месте. Вагиф, который не любил Керима — все это знали, хотя никто не говорил вслух. Вагиф, у которого двенадцать лет назад работал подмастерьем какой-то парень. Кажется, его тоже звали...

— Джем, — вдруг сказала Фатьма-пиальщица, которая всё это время стояла в тени фонтана и слушала. — Двенадцать лет назад у Вагифа работал подмастерье по имени Джем. Тот самый Джем. Он ушёл от Вагифа к Кериму, потому что Керим платил больше. А через три месяца после этого Джем пропал. Вагиф тогда напился и разбил свою лавку в щепки. Он кричал, что Керим погубил мальчишку. Что Керим знает, где Джем, но молчит. Что Керим должен заплатить.

— И заплатил, — тихо сказала мисс Харроу. — Спустя двенадцать лет.

Она открыла записную книжку и быстро переписала всё, что узнала. Теперь картина начинала проясняться. Керим был не просто торговцем коврами. Он был хранителем тайны, которая тянулась двенадцать лет. Тайны о том, что случилось с Джемом. И кто-то — возможно, Вагиф — решил, что пришло время эту тайну раскрыть. Силой. Ножом. Кровью.

Но оставался главный вопрос: кто такая женщина в сиреневой шали? И какую роль она играла в этой истории?

Мисс Харроу посмотрела на небо. Солнце поднялось уже высоко, и тени стали короткими, как обрубленные пальцы. Где-то на базаре, среди обычной толпы, мужчина и женщина с окровавленными руками ходили среди людей, улыбались, может быть, даже покупали что-то — воду, хлеб, чтобы не привлекать внимания.

— Инспектор, — сказала она. — Найдите Вагифа. Срочно.